Страница 22 из 138
— Слухи в этом городе расходятся чрезвычайно быстро, — продолжал король. — Его имя Делвин, насколько мне известно. Редкое имя для наших краёв, да ещё и для безродного мальчугана. Вот совпадение, именно такое имя носил якобы вновь найденный ублюдок Дериана Рейнара, недавно пропавший из Пламенного замка после нападения дракона. И ведь привёл в столицу его не кто иной, как прихвостень Иды Морнераль, захватившей замок после гибели лорда Драконьей долины.
Мальчик обернулся на гномов, не понимая, что происходит. Кулаки Дунгара сжались.
— Стало быть, вы скрывали от меня наследного лорда Делвина Рейнара, — нахмурился король. — Это ещё больше отягчает вашу вину, господа. И, соответственно, ваше наказание.
Гномы скорбно опустили голову. Только старый Крегалак Гилль не сводил с мальчишки взгляда. Он испустил тяжелый вздох, поднял взгляд к королю и хотел было что-то сказать, но Дунгар опередил его.
— Ваше величество! — громко произнёс он. — Я желаю признаться.
Дунгар знал, что делает. Он прожил неплохую жизнь, а некоторые из этих гномов были куда моложе его. Да, помогая ему, они знали, что рискуют, принимали этот риск. Но это он втянул их в передрягу, поэтому если есть возможность выгородить их, то воспользоваться ей необходимо. И уж точно он не мог позволить взять на себя вину старому Крегалаку. Живи, старый дурак. Прости, что втянул тебя в это.
— Я, Дунгар Велендгрим, пред ликом богов и людей, Троих и многих, признаюсь..
— Богов теперь четверо, господин гном, — перебила матриарх и добавила со снисходительной улыбкой: — Теперь следует говорить: «Троих и многих, и владыки Калантара».
— Пусть так! — огрызнулся Дунгар. Ему, в сущности, уже было наплевать и на людей, и на богов. — Пред ликом Троих и многих, и владыки Калантара, я признаюсь, что самолично спланировал и осуществил этот план. Я один подговорил сира Робина Рикера увезти Риенну Эльдштерн из замка..
Каждый гном с молоком матери впитывает важнейшие качества своего народа. Прямота, честность, ответственность за содеянное — всю свою жизнь Дунгар не отступал от них ни на шаг. Теперь же, в тронном зале Энгатара, под беспощадным взглядом короля, главы церкви и множества пар глаз, знатных и не очень, Дунгар Велендгрим самозабвенно лгал.
— Я попросил своих приятелей помочь в надежде, что они будут мне признательны за данную им возможность послужить на благо королевства, но они мне отказали. На моё счастье, с сиром Робином договориться удалось.
Король нахмурился, забарабанил пальцами по каменному подлокотнику.
— Это правда? — обратился он к Крегалаку.
Дунгар молился лишь о том, чтобы старик подыграл ему и не сказал какую-нибудь глупость.
— Да, ваше величество, — ответил тот к облегчению Дунгара. — Когда сир.. простите, не упомнил вашего имени, пришёл к нам этим утром, мы уже собирались отбывать из города, и были обескуражены. Мы сохранили верность короне и надеялись, что нам ничего не грозит. И уж тем более никто из нас не знал, кем на самом деле является мальчик. Но всё же.. Он славный малый, ваше величество. А уж какие фигурки из дерева мастерит!
Слова о Делвине были чистой правдой. Дунгар так и не поведал им того, что сказал тогда в лечебнице Рихард Вайс перед тем, как рухнуть в обморок от лихорадки.
— Довольно! — прервал король. — За Делвина Рейнара можете не беспокоиться, ему ничего не угрожает. Когда корона выбьет мятежников из Дракенталя, он займёт законное место, пользуясь всеми привилегиями своего происхождения. До тех же пор он останется гостем Чёрного замка.
Крегалак облегчённо выдохнул и учтиво склонил голову.
— Благодарю, ваше величество. Я бы отвесил поклон до земли, если бы возраст позволял..
— Что же касается Дунгара Велендгрима, — продолжал король, словно пропустив слова гнома мимо ушей, — как я уже сказал, его наказание будет соразмерно преступлению. Когда я узнал о пропаже госпожи Эльдштерн, то первым делом хотел отправить виновных на Горький холм. Однако же теперь, раз виновник всего один, да к тому же ещё и гном, я изменил решение. Людская память коротка, а я желаю, чтобы ваше наказание послужило на пользу городу. Вас, господин Велендгрим, отведут на храмовую площадь, где вы, закованный в колодки, получите двенадцать ударов плетью. Так будет повторяться каждый день в час предобеденной молитвы, а народу всякий раз будут оглашать, кто вы и за что удостоились наказания. Всё остальное время вы будете содержаться под стражей в Чёрном замке.
Дунгар стиснул зубы. Он понимал, на что идёт. Душу грело лишь осознание, что он совершил, наверное, самый правильный поступок за всю жизнь.
— Количество дней наказания определит воля богов, — добавил король, посмотрев на матриарха.
— Ваше величество, — вкрадчиво произнесла она, — вы сказали, что наказание должно послужить на пользу городу. Но пусть же оно станет уроком и для народа наших союзников. Пусть каждый гном знает, что ждёт того, кто предаёт доверие короны.
— Что же вы предлагаете, ваше святейшество? — в голосе короля звучал неподдельный интерес.
— Молвят, будто гномы подобны камню и не чувствуют боли. Хоть я и не склонна верить досужим сплетням, но всё же полагаю, что плети не послужат должным наказанием. Не стану я и оспаривать ваше решение и предлагать повесить его или отрубить голову. Вместо этого я предлагаю дополнить наказание, лишив господина Велендгрима того, чем гномы дорожат более всего. Остричь ему бороду.
Дунгар резко вскинул голову. Нет, судя по изумлённым лицам остальных, они услышали то же, что и он. Матриарх знала, что говорила. Гномья борода — величайший символ мужества подгорного народа — растёт чрезвычайно медленно, и каждый гном относится к ней с почтением и трепетом. Отрезать бороду — всё равно, что оскопить. Лишившись её, Дунгар мог быть уверен, что прежней она уже никогда не станет.
— Да будет так! — провозгласил король. — Сир Гильям, отведите господина Велендгрима на храмовую площадь. И велите палачу захватить с собой ножницы и бритву.
Когда солнце вошло в зенит, на храмовой площади уже собралась толпа, созванная громогласными герольдами. Такая же, которую Дунгар видел несколько дней назад у Горького холма. Нет, люди, наверное, были другие, но толпа точно та же. Шумная, галдящая, и беспощадно обличающая того, на кого укажет рука человека, облачённого в корону. Им плевать, что творится в голове под этой короной, они смотрят лишь, куда указывает рука.