Цена власти

— Справедливость — утешение для отчаявшихся, — со вздохом ответил Таринор. — А что до славы убийцы короля — я заслужил её ещё семь лет назад. Моё счастье, что она настигла меня только теперь. Прощай, сир Дэйн Кавигер. Береги себя.

* * *

По мосту Святого Беренгара торопливо шёл высокий, но коренастый человек. Его лицо было измазано грязью и сажей, а одежда явно сидела не по размеру. Вдобавок он сутулился, а неровно обрезанные волосы скрывал плотно натянутой шапкой.

Едва ли кому-то из встречных захотелось бы задержать на нём взгляд дольше, чем на пару мгновений. Но сир Гильям Фолтрейн как раз не искал внимания.

В тот решающий момент, когда он стоял между привратных башен, а перед воротами бушевала огненная буря, что-то внутри подсказало, что всё кончено. Несмотря на уверенность короля и многовековую историю неприступной крепости, сегодня Чёрный замок падёт. В тот самый момент к Гильяму пришло страшное осознание: лучшее, на что он теперь может рассчитывать — это остаться в живых.

Плевать на титулы, плевать на замок и короля. Пора в последний раз сыграть роль хранителя клинка. Гильям гаркнул «Все назад!» и понёсся вниз по лестнице, прыгая через ступени. Те, кто успеют последовать его примеру, имеют шанс остаться в живых. На остальных плевать.

Когда позади раздался ужасающий грохот, а спину обдало жаром, Гильям невольно обернулся. И только утвердился в своей правоте. Присяга рыцаря гвардии требует, чтобы тот защищал своего короля от любой опасности.. Но вряд ли тот, кто это придумал, видел что-то подобное.

Те, кому не повезло оказаться прямо за воротами, обратились в пепел. От них не осталось даже доспехов. Там, где только что стоял целый отряд, теперь был только раскалённый докрасна камень.

Нет, с такой силой никому не совладать. Чёрный замок обречён, король тоже, а ему, Гильяму Фолтрейну, едва ли стоит рассчитывать на милость победителей. Но не для того он когда-то пошёл против воли собственного отца и поддержал мятежника, не для того служил Эдвальду Одерингу все эти годы, чтобы тот всё погубил и потащил за собой всех, кто был ему верен. Нет, такого дерьма Гильям точно не заслуживает.

Сейчас он вспоминал всё будто в тумане. Как нёсся между палатками, расталкивая ополоумевших от страха солдат во дворе замка. Как разрезал ремни и стягивал с себя доспехи, а потом в спешке обрезал волосы и пачкал лицо. И, наконец, как заставил помощника конюха расстаться со своими вонючими тряпками, а после прирезал его, чтобы не сболтнул лишнего.

Сунув за пояс кинжал, единственное оружие, что мог захватить с собой, Гильям воспользовался суматохой и чудом ускользнул из замка через круглый проход с гладкими оплавленными стенами, что прежде был воротами.

Вскоре он уже добрался до храмовой площади, увидел, как из Храма выносят тела железных братьев и усмехнулся. Безмозглые фанатики получили своё.

Вот он догнал колонну пленных, впереди которой ехал рыцарь на коне. Ополченцы в тряпье, солдаты в стёганках, кто-то из замковой стражи — все они понуро шагали, опустив голову.

Гильям ускорил шаг, чтобы поскорее пройти мимо, но один из пленных задержал взгляд, когда он проходил мимо.

— Сир командующий?.. — послышался голос позади. Гильям замедлил шаг и едва не обернулся, и это не осталось незамеченным. — Сир командующий? Это вы?..

Гильям разозлился на самого себя. Ему захотелось тут же заткнуть болтуна ударом в челюсть, но тогда на него точно обратят внимание. Вместо этого он отвернулся, натянул шапку до самой шеи и зашагал прочь.

— Это он? — послышались другие голоса. — Куда вы? Стойте! Сир командующий!

«Чёрт бы побрал их поганые языки!» — пронеслось в голове рыцаря. Сейчас кто-то обратит внимание, и тогда всё пропало.. Нужно спрятаться. Но где? Гильям свернул в переулок между домов, пересекал одну опустевшую улочку за другой, не сбавляя шаг и не останавливаясь.

Сердце колотилось, кровь стучала в висках, но больше всего на свете Гильям боялся услышать позади топот конских копыт.

Наконец, зайдя достаточно далеко, он остановился и спрятался под карниз покосившейся лачуги от противного моросящего дождя. Место отчего-то показалось ужасно знакомым.. Точно. Он уже был здесь совсем недавно. Южный район, лабиринт покосившихся домишек. Если где и можно скрыться в этом городе, то места лучше не найти.

А вот и часовня Аминеи на холме. Рядом с бедняцкой лечебницей. Если уж там принимают каждого вшивого бродягу, то безымянный беженец будет здесь в безопасности. По крайней мере, на время.

Гильям зашагал к часовне. С прошлого раза здесь стало ещё тише. Интересно, скольких жителей серые братья выгнали из этих краёв? Половину? Больше? Между ног пробежала крыса. Гильям содрогнулся от омерзения и грязно выругался.

Он, посвящённый рыцарь, обряжен в чужие вонючие тряпки и вынужден искать приюта в грязной ночлежке.. Нет, он совсем этого не заслуживал.

Гильям толкнул дверь часовни, и множество глаз обратились на него. Похоже, он как раз поспел к молитве. Стараясь не привлекать внимания, он встал в тени у стены. Что ж, по крайней мере, он укрылся от дождя..

Молитва закончилась, но оборванцы не торопились расходиться. Белые сёстры принесли дымящийся котёл, и по залу разнёсся запах варёной чечевицы. Когда стали разливать по мискам неприглядную с виду серую похлёбку, живот Гильяма заныл с такой силой, что он поморщился. «Не мудрено, с утра маковой росинки во рту не было..»

Немного поколебавшись, Гильям встал позади остальных и терпеливо ждал, пока не подошла его очередь.

— Миска? — спросила белая сестра в кожаном переднике, зачерпнув половником серую жижу.

— Чего? — стушевался Гильям. — Нет у меня..

— Не беда, — улыбнулась девушка и произнесла чуть громче: — Принесите доброму человеку миску! Вам повезло, на дне больше всего чечевицы.. Вы выглядите знакомым. Не бывали в большом Храме?

Гильям поднял взгляд и увидел, что девушка пристально всматривается в его лицо. Он прокашлялся и поспешил ответить как можно более хриплым голосом:

— Нет, я всего лишь скромный.. плотник.. Живу неподалёку..

— Я знаю всех плотников неподалёку, — проговорил немолодой бородатый мужчина, уплетая похлёбку деревянной ложкой чуть в стороне. — И тебя что-то не видал. А я, почитай, пять десятков лет в этих краях живу. Да и взгляд у тебя больше как у мясника..

— Ну будет вам, — мягко проговорила девушка. — В этих стенах мы рады всем. У Аминеи хватит жалости на каждого..

Сказав это, она быстро утёрла глаза рукавом.