Страница 134 из 138
Глава 34
— Игнат! Игнат! Очнись! Умоляю, очнись! — в отчаянии рыдала Рия, склонившись над побледневшим магом. Она обнимала его, трясла за плечи, снова и снова прислушивалась к неровному сердцебиению.
Едва услышав о случившемся, она примчалась, позабыв обо всём. Сейчас её не беспокоило ни платье, порвавшееся, когда она слезала с коня, ни кровоточащее колено, которое она разбила, пока бежала к Игнату. Для неё существовал только этот рыжий мальчишка, жизнь из которого утекала, как вода сквозь пальцы.
— Не оставляй меня! Я.. Я не прощу себе!.. Не прощу, что отпустила тебя! Я не смогу!..
Безмолвный Таринор и другие рыцари стояли рядом под моросящим дождём, понимая, что уже ничем не смогут помочь. Со скорбным лицом молчал и Эмилио Сфорца: этому умирающему юноше он был обязан множеством жизней.
— Нет! Нет-нет-нет! — вскричала Рия, раз за разом прикладывая ухо к груди Игната. — Ты не можешь! Только не так! Не сейчас!..
В порыве отчаяния она заключила его в объятия, и слова потонули в рыданиях. Рыцари опустили взгляд, простые воины чуть поодаль сняли шлемы в знак скорби.
— Ещё, быть может, не всё потеряно..
Таринор обернулся и обомлел. Коренастый безбородый коротышка, в котором он с трудом узнал Дунгара, вёл под руку тощего старика, чьё лицо тоже показалось ему неуловимо знакомым..
— Дормий?.. — выдохнул Таринор. — Что ты здесь..
— Не сейчас, — старик поднял руку. — Пропустите. Если это он, то всё было не зря..
Рыцари расступились. Увидев Игната, отец Дормий изменился в лице. На покрасневших глазах проступили слёзы. Он поспешил опуститься на колени и положил худую ладонь на холодный лоб юноши.
— Теперь я вижу, к чему Отец чистоты вёл меня все эти годы, — тихо проговорил он. — К искуплению.
Старик закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Я готов, — прошептал он. — Делай, что должно.
Между бледных морщинистых пальцев отца Дормия появился свет, мягкий и тёплый, будто старик прикрыл рукой лампу. Слабый поначалу, он становился всё ярче, пока не стал заметен всем вокруг. Вскоре свечение покрыло всю ладонь старика, поднялось по руке, охватило шею и лицо. Глаза отца Дормия засияли золотым, словно пара маяков тёмной ночью.
— На всё воля твоя, Отец чистоты! На всё твоя милость! — провозгласил старик, и свечение схлынуло вниз, растворившись в Игнате.
Юноша распахнул глаза и резко вдохнул. Рия подняла взгляд и на мгновение замерла, не веря своим глазам. Осознав, что произошло, она обхватила Игната руками и заплакала снова, но теперь уже от счастья.
Отец Дормий же обмяк и стал опадать, будто теряя сознание. Таринор с Дунгаром успели поймать его. Игнат озирался по сторонам и остановил взгляд на старике.
— Вы.. Я видел ваше лицо там.. В темноте.. — проговорил маг, тяжело дыша. — Я что, умер?.. А потом вы.. Что вы сделали?
На лице отца Дормия появилась лёгкая улыбка.
— То, к чему Холар готовил меня долгие годы. Теперь моя душа чиста.. И я могу уйти.. О боги, как же ты на неё похож..
— Похож на кого? — спросил маг. — И кто вы вообще такой?
— Ищи ответы в Дракентале.. — проговорил отец Дормий, слабеющим голосом. — Там.. Где всё.. Началось..
С этими словами глаза священника закрылись навсегда.
* * *
— Так значит, мой отец мёртв, — сдавленно проговорила принцесса, отводя взгляд.
— Да, ваше величество, — без тени радости сказал Таринор.
— Оставьте нас, — произнесла принцесса, и служанки поспешили к выходу. Этот разговор касался только её и двоих рыцарей, что стояли перед ней.
— Как это случилось? — тихо спросила она.
— Когда король понял, что поражение неминуемо, им овладело безумие. Едва мы вошли в покои, он набросился на нас с кинжалом и.. не оставил мне выбора.
Принцесса бросила взгляд на ножны, висевшие на поясе Таринора, и по её лицу пробежала судорога.
— Сир Дэйн, вы можете подтвердить эти слова?
Молодой рыцарь замешкался всего на мгновение.
— Да, ваше высочество. Всё так и было. Сир Таринор защитил нас обоих. Поразил короля в шею, рана оказалась смертельной.
Принцесса молчала. Её губы едва заметно подрагивали.
— Если позволите, — негромко заговорил Таринор, — человек, который встретил нас в королевских покоях, уже не был вашим отцом. Лишь безумцем, который..
— Довольно! — прервала его принцесса, нетерпеливо махнув рукой. — Вы внесли свой вклад в победу, сир Таринор Пепельный, и я не забуду этого. Но всякий раз, когда я буду смотреть на вас, я буду видеть убийцу моего отца. Поэтому надеюсь, вы поймёте, если я захочу больше никогда вас не видеть.
— Ваше высочество, ваш отец был..
— Я знаю, кем он был, — перебила принцесса. — Знаю больше, чем кто-либо ещё в этом мире. И всё, о чём я попросила, — это возможность поговорить с ним в последний раз.
Она сделала глубокий вдох и продолжила:
— Я знаю, что не вправе винить вас за содеянное, сир Таринор, едва ли кто-то другой на вашем месте поступил иначе.. Но не говорите так, будто поступили правильно. Теперь уходите. Мне нужно побыть одной.
Когда Таринор закрыл за собой дверь, Дэйн вздохнул и обратился к принцессе:
— Ты не единственная лишилась отца сегодня. В одной из комнат замка я нашёл дряхлого, едва живого старика и не придал бы этому значения, если бы он вдруг не назвал меня сыном.. Да, я не сразу узнал его, лорда Арана Кавигера, моего отца.
— Что.. Что с ним произошло? — растерянно спросила принцесса.
— Король испытал на нём зелье. Одно из тех, что заставлял готовить ригенского алхимика для продления собственной жизни. Отец держался из последних сил в надежде увидеть меня в последний раз.. И умер у меня на руках.
— Мне.. очень жаль, — проговорила принцесса, отведя взгляд.
— Отца я нашёл на обратном пути из королевских покоев. Но случись это раньше.. — Дэйн направил взгляд прямо на принцессу. — Если бы сир Таринор не убил короля, я бы сделал это сам.
— Если бы, — ответила она. — В этом вся разница.
Дэйн склонил голову в знак прощания и развернулся было к выходу, но задержался и запустил руку за пазуху.
— Ещё кое-что, — сказал он и положил на стол скреплённый печатью свиток. — Когда всё закончилось, один из слуг в замке просил передать тебе. Печать верховного книжника.
Когда рыцарь ушёл, Мерайя осторожно сорвала печать и развернула бумагу. Убористый почерк верховного книжника Илберна говорил сам за себя.
'Если вы читаете эти строки, ваше высочество, значит задуманное мне не удалось, и я наверняка мёртв. Мне бы хотелось надеяться на лучшее, но ваш отец едва ли сохранит мне жизнь после того, как всё станет явным.