Босс не знает отдыха

Глава 7

В четверг я снова приехал в социальный клуб. Все больше времени я проводил там, принимая жалобщиков, работая над бумагами, раздавая указания. Он стал моей основной штаб-квартирой, и я сознательно пошел на этот шаг. Иногда я, конечно, навещал офис своей конторы по импорту, но тот бизнес шел сам собой, да и служил почти исключительно для прикрытия. Ну да, гнали мы через него сахар с Кубы, снова увеличив закупки, из-за чего парням в Джерси пришлось опять потрудиться, открывая заводы.

Хотя теперь мы все больше сахара забрасывали на рынок, отмывая через него деньги по той же схеме, что и с продуктами от фермеров. Продавали его в магазины по завышенной цене, а потом забирали часть обратно, как оплату для транспортной компании, которая возила этот сахар.

В общем-то, все были довольны. Магазины получали дешевый сахар, а мы — чистые деньги. В целом мои капиталы росли, но у меня в планах было в скором времени начать скупать Нью-Йорк, потихоньку, года через два-три, когда цены будут совсем на дне. А для этого нужны были именно чистые деньги. И плевать на то, что они не в банках лежали, которым я, откровенно говоря, не доверял, потому что они лопались один за другим. Главное — что они указаны в декларациях, а все налоги с них уплачены, так что ни у кого не возникнет вопросов.

В общем, я был преуспевающим бизнесменом с точки зрения налогов, всем другим на зависть. А там, если получится найти контакты с политиками, можно будет выпросить себе какие-нибудь льготы, чем еще сильнее увеличить капитал.

Естественно, помимо планирования и бумажной работы я читал газеты, которые приносили специально.

И вот уже сегодня я прочитал в газете прелюбопытнейшую заметку о том, что два негра в Индиане были линчеваны толпой. Жители Мариона взяли штурмом тюрьму и повесили двух молодых цветных мужчин, которых обвиняли в убийстве белого и нападении на белую же женщину. Третьего с трудом спасли от расправы. При этом шериф и полиция бездействовали.

Вот так вот. Благословенная Америка. У них тут негров линчуют так-то.

Еще была информация о том, что поставки молока в Нью-Йорке упали на одиннадцать процентов из-за начинающейся засухи. Надо было чуть раньше вложиться в промышленность и начать делать сгущенное и сухое молоко. Они вполне могли бы помочь людям и вырасти в цене, раз уж свежего нет.

С другой стороны, за такие проекты браться — это вообще с ума сойти. Я и так тащу на себе огромное количество разных дел, что мне еще делать.

Ну и много разговоров о бутлегерах и коррупции, о расследовании в Таммани-холл. Впрочем, эту проблему мы пока что устранили. Про судью, кстати, пока ничего не писали, но было еще рано. Его исчезновение только обнаружили, и пока что в прессе будут разные домыслы. А мы надавим на карманных газетчиков, чтобы писали, что он попросту сбежал от преследования. Пусть это станет общепризнанной версией.

А потом пришел первый посетитель.

— Дон Лучано, — поприветствовал меня пожилой мужчина в удивительно хорошем костюме. Он явно был ему не по доходам, и выглядел как ручная работа, иначе не скажешь. — Меня зовут Сальваторе Марино. Я — портной, у меня небольшая мастерская на Мотт-стрит.

А, ну тогда понятно, откуда у него костюм. Он решил не быть сапожником без сапог и сшил себе приличную одежду. Ну это и неплохо, в это время, когда человек следит за своим внешним видом, это означает, что с ним вполне можно работать.

— Приветствую, — поздоровался я с ним. — Присаживайтесь.

Он сел. Было видно, что держался он со мной почти на равных. Может быть, сам в старые времена был связан с мафией. Впрочем, при этом он пришел, как проситель.

— Я бы хотел попросить вас оказать мне помощь, — сказал он. — В обмен на будущую услугу. Я знаю правила, дон, я родом с Сицилии.

— И что за услуга? — спросил я.

— Один человек, его зовут Танкреди Бенедетти, открыл мастерскую через одну дверь от моей. Он пришел ко мне полгода назад и предложил выкупить мой бизнес, но я отказался. Я занимаюсь этим делом уже пятьдесят лет, начинал с малого возраста, еще на Сицилии. Мое ремесло — это моя жизнь. Я отказался, и он начал сбивать цены и переманивать клиентов.

Понятно. Какой-то ушлый делец решил заняться демпингом. На самом деле в этом нет ничего криминального, и сейчас так делают все, кому не лень, и у кого хватает денег на то, чтобы на время снизить цены. Да и в будущем. Вон, «Яндекс» вошел на рынок, убил всех конкурентов, чтобы через несколько лет взвинтить цены.

— Это убивает мой бизнес, — честно сказал Марино. — Я не знаю, сколько еще смогу продержаться так, если это продолжится.

Мне понравился этот старик с первого взгляда. Не лебезит, говорит нормально, так что я решил ему помочь.

— Я понял, — кивнул я. — Мы поговорим с этим Бенедетти и объясним ему, как ведут дела в нашем районе, — потом кивнул на стойку с едой и угощениями. — Выпейте кофе, поешьте канноли — свежие, только сегодня утром принесли. И ни о чем не беспокойтесь.

— Благодарю вас, дон Лучано, — он с достоинством кивнул мне и встал.

Я записал в блокноте. Отправлю туда кого-нибудь из своих людей, из тех, что сегодня помогают мне вести дела в клубе. Благодаря этому их знают в районе, все видят, что они связаны со мной, и перечить никто не станет. Но угрожать пока никому не будем, просто объясним, что мне не нужны ценовые войны в моем районе. А заодно и долю с него возьмем, потому человек открыл бизнес на моей территории, и даже не пришел представиться.

В общем методики ведения бизнеса в моей сфере деятельности и в мое время уже постепенно входили в мою натуру. Монополия на насилие, полицейские функции, и все такое. Ну и обижать стариков никому нельзя, тем более что мне что-то подсказывает, что этот дед может решить вопрос иначе. Достанет откуда-нибудь из-под полы лупару и пойдет разбираться. Я в своей прошлой жизни видел и такое, причем как раз среди стариков, которым нечего уже терять.

Следующей пришла женщина лет сорока — Роза Конфорти, вдова, трое детей. Ее старший сын задолжал одному из наших людей, немного, двадцать долларов. Причем это был карточный долг, что с моей точки зрения совсем уж глупость. Но те приходили домой, и напугали ее детей. Когда она говорила, то смотрела в стол, ей явно было стыдно.

Это мне не понравилось. Двадцать долларов — это не та сумма, ради которой стоит пугать детей. Так что я записал имена и адрес. Тут уже надо будет говорить с членами Организации — он же должен именно им, так что отправлю Винни, пусть договорится.