Страница 15 из 90
— Безусловно, хорошего алхимика отличает умение заменять одни составляющие другими без вреда для конечного продукта, — задумчиво проговорил Карл. — Но почему же вы так уверены, что у меня непременно получится?
— Помимо вашего мастерства? — бросил как бы между делом книжник. — Мне известно, что по крайней мере одна из редких ингредиентов, входящих в рецепт эликсира, у вас имеется прямо сейчас. Я говорю о когте дракона. К тому же, Карл, вам удалось обратить лорда Дериана Рейнара в огнедышащее чудовище. А теперь сложите всё вышесказанное и ответьте: кому, если не вам, можно доверить создание подобного средства?
Следующий час Карл старательно изучал состав эликсира и подробно, с комментариями, переписывал каждый шаг рецепта с точностью до секунды, на которой нужно снять с огня кипящий раствор гадючьей желчи. Покидал читальню алхимик воодушевлённым. После слов книжника успех казался неминуемым, но избавиться от едва заметной тени сомнения старый скептик так и не смог. Ему удалось лишь упрятать её в дальний уголок разума, чтобы рука предательски не дрогнула в самый ответственный момент.
На следующий день Карл с энтузиазмом приступил к работе, начав её со сбора необходимых ингредиентов. Часть из них выдал Илберн, часть удалось найти в местных алхимических лавках. Драгоценный коготь дракона алхимик зачеркнул в списке последним.
Работа шла спокойно и уверенно, пока в одно прекрасное утро в замке не появился Альбрехт. Визит брата был для Карла столь же неожиданным, сколь и нежелательным. А уж когда тот предложил помощь в столь кропотливой и тонкой работе, в душе алхимика и вовсе разразилась буря негодования, подавить которую он смог лишь титаническим усилием воли.
Когда они добрались до выделенной алхимику лаборатории и перед тем, как Карл вернулся к работе, он поставил брату единственное условие: не вмешиваться и не мешать, не давать советов и не делать замечаний, пока не понадобится помощь, что, по его мнению, вряд ли могло произойти. Карл склонился над алхимическим столом, Альбрехт же стоял рядом, взирая на процесс со стороны. Два старика, пусть слишком гордые, чтобы забыть прежние обиды, однако достаточно умные, чтобы не выносить их напоказ.
— Спасибо, что согласился, Карл, — Альбрехт наблюдал, как его брат превращает белые камешки в порошок ритмичными движениями пестика в ступе. — Рия не должна видеть нас такими.
— Угу, — Карл, ссыпал порошок в металлический стакан, подняв облачко пыли. — Девочка и без того натерпелась. Ты и представишь не можешь, что ей довелось здесь пережить.
— Ты ведь сам настоял на поездке в Энгату..
— Не вздумай винить в этом меня, Альбрехт, — резко сказал алхимик. — Я не знал, что нас здесь ждёт, но и оставаться в Ригене не собирался. Да и ты сам.. Вспомни её родителей? Её отца, твоего сына. Смог бы ты простить себя, если б её постигла та же участь? Так что не стоит благодарности.
— Если бы они сразу послушали меня и уехали в Аркенталь вместе с Рией, ничего этого бы не было. Но они не захотели оставлять бедного дядюшку Карла одного и остались в Аймхе.
— Возможно, дело было в том, что ты многие годы вообще не интересовался их жизнью? — проворчал алхимик. — Карьера стала для тебя самым важным делом на свете. Сначала ты оставил меня, а после и Мартина, своего сына, едва родилась Рия.
— Аркентальский университет дал мне всё, что у меня есть. Сделал меня тем Альбрехтом Эльдштерном, которого знает весь Риген. Семья Мартина жила на мои деньги. Я сделал всё, чтобы они ни в чём не нуждались, потому что любил их! А что сделал ты?
Услышав этот вопрос, Карл сжал кулаки и повернулся к брату.
— Я был рядом, когда их поразила чума, — с ожесточением сказал алхимик. — Заботился о Рие, когда Марина с женой забрали в лечебницу, слышал её рыдания по ночам, готовил успокоительное, чтобы несчастная девочка могла хоть как-то заснуть. И молил всех богов, чтобы зараза не коснулась её.
— Не моя вина, что лекари в Аймхе не сумели справиться с болезнью, — нахмурившись, произнёс Альбрехт.
— А что же потом? Ты, родной дед Риенны, отказался ехать с нами.
— Но я оплатил всё путешествие..
— Впрочем, когда девочка узнала об этом, она не особенно расстроилась, — продолжал Карл. — В её жизни ты появлялся слишком редко, чтобы она ощущала твою заботу, но, увы, слишком часто, чтобы она могла забыть о тебе.
— Возьми назад эти гадкие слова, брат, — маг стиснул зубы. — Работа в университете отнимала почти всё моё время, но всё же я находил возможность навестить семью. И каждый раз, приезжая, я видел, какую жизнь влачит простой люд в Аймхе, в этой богами забытой дыре. Благодаря мне семья Мартина жила в достатке, у них даже были слуги! Ему не приходилось мешать вонючую жижу и дышать едкими испарениями, склонившись над ретортами, как нам с тобой после смерти родителей! В той проклятой алхимической лавке, когда мы едва сводили концы с концами.
— Ах, значит, алхимия для тебя — это только вонь? — возмутился Карл. — Чего ещё ожидать от чистоплюя. Отойди от стола подальше, ещё рукава запачкаешь.
— Алхимия — ремесло. Наш отец был ремесленником-гончаром, а ты стал ремесленником-алхимиком. Я виноват в том, что хотел большего?
— Нет, только в том, что решил, будто сумеешь откупиться золотом от собственной семьи. Этому тебя научили тамошние маги?
— В каждом твоём слове я слышу зависть, Карл! — негодующе воскликнул Альбрехт. — Ты ведь потом тоже приезжал в Аркенталь и даже впечатлил кафедру алхимии. Почему же не остался?
— Меня тошнило от высокомерия, с которым на меня смотрели. В стенах университета я был обречён остаться лишь братом знаменитого Альбрехта Эльдштерна, вечной его тенью. Не делай вид, будто не знал об этом.
— Ты не воспользовался своим шансом и винишь в этом меня, — покачал головой маг. — Отец вряд ли гордился бы твоим выбором.
Когда Карл услышал это, в его душе будто взорвалась перегретая колба. Ему захотелось нащупать на столе что-нибудь увесистое и запустить этим в брата, смыть с его лица эту горделивую мину.. Но нет. Подвести короля недопустимо. Нельзя обратить в прах такое ответственное дело. Спокойствие. Должно быть, это и есть тот самый шанс, который он не должен упускать. А когда Карл достигнет успеха, создаст эликсир продления жизни, и слава об этом разнесётся по миру, вот тогда Альбрехт подавится своими словами. И тогда придёт его черёд завидовать брату-ремесленнику.
— Вон отсюда, — ледяным тоном произнёс Карл, указывая за дверь, после чего добавил. — Рие ни слова.