Страница 14 из 90
— На чем я остановился.. Ах да. «И возвысился сын над отцом, и снова, и так многократно, покуда не услышали они голос леса. Ушами уже не людей, но ещё не эльфов.» Отто полагает, что это означает смену многих поколений, в ходе которой люди изменились настолько, что обрели долголетие и способность слышать так называемый «голос леса». Полагаю, это должно означать особую чувствительность к силе Древ, через которые они, судя по всему, они обретали теснейшую связь со своими богами. И только когда они узнали о существовании других Древ, вокруг которых живут подобные им существа, они осознали себя в качестве brel elven, единого эльфийского народа.
— Занятная гипотеза, — задумчиво проговорил Карл, — и притом грандиозная. Однако основана она в лучшем случае на мифах. Колосс на глиняных ногах.
— К счастью, дальнейшие описанные события более однозначны и признаны многими коллегами Отто по исторической науке. Древа начали угасать и умирать одно за другим. Со смертью первого из них и берёт начало эльфийское летоисчисление Эпохи Перемен. Она длится тысячу лет и сменяется Эпохой Упадка, которая началась с основания Аэтийской империи, и в которой, согласно халантирским хронистам, мы живём и посейчас. Гибель Древ же эльфы склонны связывать с возвышением людских народов, но что из этих двух событий является причиной, а что следствием — доподлинно неизвестно до сих пор.
Карл вжался в кресло, будто придавленный выплеснутыми на него одним махом веками истории, и не знал, что ответить. Он, наконец, вспомнил, откуда помнил имя Отто из Альвенгау.
Когда-то давно Луиза ле Кюри, суровая наставница Карла и хозяйка алхимической лавки в Аймхе, потребовала от него вызубрить каждую книгу, что пылилась в её пусть и небольшой, но ёмкой библиотеке. Книги были посвящены по большей части алхимии и давались Карлу легко, благодаря интересу к этому ремеслу, пока однажды среди них не попался злосчастный исторический трактат за авторством того самого Отто из Альвенгау. Похоже, на момент его составления учёный ещё не проникся очарованием остроухого народа, поэтому то был обычный трактат по истории Ригенской империи. Но написан он был таким невыносимо сухим и скучным языком, что Карл едва сдерживался, чтобы не подрисовать что-нибудь физиономии Отто, красовавшейся на заглавной странице. От порчи книги его удерживал только страх того, что в качестве наказания пожилая наставница, известная не только своим вкладом в алхимическую науку, но и весьма скверным характером, надерёт нерадивому ученику уши. Причём сделает она это так сильно, что они сгодятся только в качестве анатомического экспоната, подобного тем, что были заключены в мутных колбах, покоящихся на одном из стеллажей лавки.
— Простите, господин Верховный книжник, но за этим рассказом я как-то потерял связь с изначальной темой разговора, — виновато произнёс Карл, на мгновение ощутив себя студентом, заснувшим на лекции.
— Понимаю, — покровительственно сказал Илберн, перелистывая страницу. — История не ваша сфера знаний, ваше дело науки прикладные.. Вот, нашёл. Итак, на основании своей теории Отто стал выискивать способ хотя бы частично повторить тот самый процесс превращения человека в эльфа доступным ему алхимическим путём.
— И каковы же результаты его изысканий? — усмехнулся Карл.
— Отто из Альвенгау родился в тридцать пятом году одиннадцатого века, но знаете ли вы, как он умер?
— Понятия не имею.
— И никто не знает, — серьёзно сказал книжник. — Он пропал без вести в илоренском лесу, надеясь своими глазами узреть последнее из семи великих Древ, которому эльфы непостижимым образом сумели сохранить жизнь. Это произошло в восемьдесят седьмом году века двенадцатого.
В читальне повисло молчание. Карл, разумеется, не слыл великим счетоводом, но отнять одно число от другого ещё был в состоянии. И результат этого действия никак не вязался со здравым смыслом. Должно быть, эти мысли оказались написаны у него на лице, потому как Верховный книжник тут же ехидно добавил, проговаривая каждое слово, будто для несмышлёного ребёнка:
— И, согласно хроникам, в свои сто пятьдесят два он отнюдь не выглядел дряхлым стариком.
— Невозможно.. — пробормотал Карл. — А может, он был полукровкой? В Альвенгау такое сплошь и рядом, как-никак, пограничье.
— Эту версию можно было бы допустить, если бы у него не было дочери и сына, которые благополучно прожили свой недолгий человеческий век.
— Ладно, сдаюсь, — вздохнул Карл. — Выкладывайте, как у него так вышло.
— Итак, — торжественно произнёс Илберн, — после долгих изысканий Отто составил особый эликсир, рецепт которого записан на этих страницах в иносказательном виде. Он должен было стать первым этапом его превращения в эльфа, а именно — продлить жизнь, поэтому Отто испытал его на себе. Как видите, испытание увенчалось успехом.
— А каким же был второй этап?
— Увы, о нём известно только то, что он должен был ещё более приблизить человека к эльфам Зелёной эпохи. Отто работал над ним всю оставшуюся жизнь, собственно, это и толкнуло его на путешествие к Древу Илорена. Однако нам будет достаточно и этапа первого: сомневаюсь, что его величество мечтает об острых ушах. Разве только об ушах короля Халантира, через которые продета пика, но не будем об этом.
— И вы уверены, что рецепт настоящий?
— Этот фолиант Отто написал лично, а потому подлинность рецепта не вызывает сомнений. Полагаю, вы не сильны в эльфийском стихосложении, поэтому я взял на себя смелость изложить его в более понятной форме. Конечно, даже в таком виде он сложный и многоэтапный, но уверен, что для столь талантливого алхимика, как вы, это не станет препятствием на пути к успеху. И не сомневаюсь, что в таком случае его величество не поскупится на награду, не говоря уже о том, что ваше имя, Карл, войдёт в историю.
Старый алхимик хмыкнул и почесал бороду. Верховный книжник тешил самолюбие Карла и, похоже, делал это вполне осознанно.
— Неужели никто прежде не попытался повторить рецепт?
— Разумеется, попытки были. Но, видите ли, список ингредиентов содержит довольно редкие, а порой и вовсе недоступные субстанции. Из-за этого результат приёма зелья почти всегда был нулевым либо вызывал лёгкие проблемы со здоровьем. Единственный более-менее успешный состав удалось получить сыну Отто. Срок его жизни, увы не возрос, но он до самой смерти сохранял ясность ума и крепость тела, что уже невероятно ценно.