Осколок

– Да мне и говорить особо нечего, – почесав пятернёй в затылке, признался мужчина. – Местный я. Ну, вернее, был. Девять зим назад. Безотцовщина. Матери плевать было на меня. К сохе никогда не тяготел. Всё мечтал о реющих стягах, звоне мечей и треске копий. А как чуть подрос – подался в город. Удивительно, – Одир горько усмехнулся, – но там я оказался нужен ещё меньше, чем дома.

– Да уж, удивительно, – фыркнула Арди.

– Прибился, значит, к небольшому монастырю. – Одир улыбнулся. – Они мне хлеб и крышу дали. Не бесплатно, конечно, приходилось много работать. А когда не работал, врачеванию учили да делу ратному. – Заметив недоумение в глазах Арди, добавил: – А как ты думала? В монастырях частенько что-то ценное есть для грабителя. А если окромя зерна и старых книг там и не сыскать ничего, всё равно лезут. Да разве объяснишь… Старшие местные, не будь дураками, подле себя и держат братьев при оружии. Вот у них я и учился. А сюда приехал Гарона повидать – он всегда был ко мне добр. Да и просто потянуло побывать в месте, что когда-то было домом. Хотел недельку погостить и обратно. Люди там хорошие, мне их уже не хватает. Последнюю ночь не спал даже. Шёл до рассвета, всё торопился. Как до селения добрался – сразу к Гарону. Тут он меня и огорошил. Простая история. Простая и короткая.

– Веришь в монастырские учения? – с лёгким вызовом спросил Молчун.

– Я верю, что, если люди добры и к тебе, и по своей натуре, им нужно ответить тем же. И что хорошо иметь место, где тебе рады, независимо от того, какой там уклад жизни, – спокойно, глядя в огонь, ответил Одир.

Молчун сплюнул в сторону и устало закрыл глаза.

– Ну а ты? – Одир уставился на Арди. – Теперь твоя очередь. Давай рассказывай всё честно.

– В моей истории не так много добра. – Арди кисло усмехнулась. – Смотри, ещё можно передумать. – Она некоторое время смотрела на Одира, пока тот ободряюще не улыбнулся. – Служанкой я была. Лет пятнадцать тому назад. Ещё совсем сопливой. В обычном трактире средней паршивости далеко-о на юге. Таких по стране сотни. – Она хмыкнула. – Сильно пьяным подносили три части воды и одну часть пива, а если бы мясо так сильно не пахло чесноком и уксусом, тебя бы вывернуло от его аромата. Свежайшее, как говаривал гостям елейным голоском хозяин. Публика – под стать.

– Зачем осталась в таком гадюшнике? – недоумённо спросил Одир.

– А что делать? Соседей добрых не было. Кушать хочется, да и спать лучше на соломе под крышей, чем в грязи под кустом. Зимой-то особенно, можешь поверить. Пробовала. Ну и, конечно же, лучше, чем вечным сном в канаве. Два года я там как-то продержалась. Ну прямо мечта, а не жизнь: мрази всякой подносить пойло да задорно взвизгивать, когда очередной гость, – она брезгливо сплюнула, – щипал за жопу или лапал. В тот вечерок, благословите его Держатели Мира, один был особенно рьян. Только и делал, что гонял меня за добавкой или какой ещё жратвой. И не забывал давать волю рукам – куда без этого-то? Трактирным служанкам такое очень нравится, разве не знали? Лежать на гниющей соломе, пока над тобой пыхтит нелюдь, от которого разит дешёвым пивом хлеще, чем из бочки. Хотя кому не всё равно, что там им нравится, правда? Хозяину монеты не лишние…

Девушка прервалась и сделала большой глоток из бурдюка, с шумом проглотила.

Помолчала немного, уставившись на огонь, проговорила:

– Ну так вот. Помню как сейчас, подозвал он меня в очередной раз. Сидел уже мертвецки пьяный. Ещё кружка – и точно в собственной моче под столом уснёт. Волосы до плеч, правильные черты лица. Голубые глаза. По-своему он был даже красивым. Если бы волосы не висели сальными колтунами, а глаза не были остекленевшими от многих кружек пива. Рот плотно и не закрывался даже, а губы блестели от жира и скопившейся в уголках слюны. Я даже помню, что он тогда ел. – Посмотрев в костёр, Арди ухмыльнулась. – Горячую кровяную колбаску. Кусочек прилип в уголке рта и притягивал взгляд. От него несло смесью запревшего пота и перегара от самого дешёвого и поганого пойла, которое только можно представить. А ведь в тот раз пиво сварили лучше обычного…

Девушка неловко пошутила, но никто у костра не улыбнулся. Мрачно и напряжённо они ждали, пока та продолжит.

– Тогда он даже ничего не заказал. Он просто подозвал меня, чтобы дать волю рукам. И дал. Больше, чем обычно. Сидел и кривовато лыбился. А пальцы ползали там, где им быть не положено без моего согласия. Да, он тогда ел горячую кровяную колбаску. Нарезал её на удивительно ровные кругляши своим ножом. Нож лежал рядом с тарелкой. Я схватила его и… – Арди нахмурилась и тряхнула головой. – Мне кажется, этот выродок не сразу понял, что происходит. Несколько раз открыл рот, силясь что-то сказать. Кровь вместе с жиром текла по его подбородку. На мой взгляд, он тогда был точно красив. Ну то есть таким он мне больше нравился, чем минуту назад.

Повисла тишина. Арди хмурилась своим мыслям и жевала губы.

– А потом? – глухо спросил Далур.

– Потом? – Арди словно очнулась от краткого оцепенения. – Потом я выскочила из трактира и побежала за городские ворота. Меня догнали. На мою удачу, не стража и не его дружки. Тот человек сказал, что всё видел и патлатая гнида получила по заслугам. И что девка такая бойкая ему сможет помочь. А взамен он поможет мне. Не важно, как его звали. И что мы делали – тоже не важно. Но на руках у меня чужой крови больше не было. На стрелах… Но ведь это не считается, правда? Больше не расскажу, но если бы была в мире справедливость, висеть мне на каком-нибудь толстом суку у дороги рядом с… А, хрен с ними всеми. Разболталась что-то. И вообще, прибедняюсь, пожалейте несчастную! Я жива и, думается, не такой уж плохой человек. Ну хотя бы сегодня. Иду вот селян каких-то спасать, шкурой рискую, наверное, даже бесплатно. Добродетель во плоти. Короче, последние лет пять я – наёмница. Лук и чтение следов к вашим услугам. – Арди изобразила неловкий поклон. – Если готовы платить, конечно. Свою историю я этим вот рассказывала. – Она махнула рукой на Молчуна и Далура. – Нас вчера вроде как боем скрепило. Ну и ты, монастырский, заодно послушал. Боевое братство. С одной сестричкой. – Арди невесело рассмеялась и замолчала.

Молчун с лёгкой неприязнью и сожалением устало смотрел на Арди.

Далур сжимал бороду в кулаке и с силой дёргал, возвращаясь раз за разом к своим мыслям. Девушка ему не нравилась. После услышанного она стала ему нравиться ещё меньше. Стрелы, толстый сук. Разбойничала, не иначе. Таких людей он презирал. Сильнее, чем разбойников, он презирал только трусов.