Осколок

Глава 3 Иголка хвои в еловом бору

Когда Далур открыл глаза, едва рассвело. Серый холодный свет сочился в многочисленные щели сарая. Дварф поёжился и опасливо осмотрелся вокруг. Молчун крепко спал, свернувшись калачиком, и размеренно сопел – дыхание его было глубоким и ровным. Хороший знак.

Арди рядом не было.

Далур вяло натянул сапоги и снова уселся на лежак. Поёжился от утренней прохлады и принялся вычёсывать бороду внушительным гребнем с редкими зубцами. В голову настырно лез вчерашний вечер и стыд за несдержанность. Далур ещё раз испуганно покосился на ближайший угол, но там, конечно, было пусто.

Всё на сеновале дышало миром и покоем.

Далур закончил чесать бороду и взялся за холодную, оставшуюся со вчерашнего вечера кашу. Он съел, а скорее заставил себя съесть, ровно треть и вышел на улицу.

Посёлок нехотя просыпался. То здесь, то там прохаживался по своим делам народ. Со всех сторон драли горло поселковые петухи. На улице было ещё свежее, чем в сарае, и эта прохлада смахнула с дварфа остатки сонливости. Далур заложил большие пальцы за широкий пояс и покачивался с пятки на носок. Взгляд блуждал по небу и то и дело цеплялся за подсвеченные рассветными лучами облака.

Из-за угла вынырнула Арди.

Далур перевёл взгляд на неё и недовольно хмыкнул:

– Могла бы и предупредить, гулёна.

– Раз уходила, значит, надо было. Вы всё равно спали, как два кота у печки. Пойдём Молчуна поднимать. Солнце уже высоко.

– Не слишком-то.

– Если ты видишь хотя бы его край, значит, достаточно.

Они зашли в сарай, и Далур сразу же осторожно растормошил человека.

– Эй! Просыпайся давай! Ты как, братец?..

Молчун открыл глаза и уставился куда-то сквозь Далура.

– Ты меня слышишь? Видишь? – Дварф помахал своей большой пятернёй перед лицом проснувшегося.

Молчун снова закрыл глаза и поморщился.

– Да. Я… Ох, голова… Мы, а… лес? Сука, как гудит… – Спрятал лицо в ладонях и застонал.

Далур улыбнулся и протянул булькнувшую флягу.

– Держи, попей. Будет очень горько, но голова прояснится. Пей это весь день. Ты знаешь что… Вставай давай и поешь, там осталось со вчера немного каши и хлеба. Приходи в себя и готовься. День будет долгим и, думается мне, тяжёлым. Для тебя-то в твоём состоянии и подавно. – Дварф посмотрел, как морщится Молчун после глотка, усмехнулся и хлопнул того по плечу. – Давай-давай, пей. Это лекарство.

Арди с аппетитом жевала горбушку, зачерпывала жёсткой корочкой кашу и жадно откусывала.

– Была я, значит, у Ингвара, – начала она, не до конца прожевав. – Тебе, Далур, повезло. Он вчерашний вечер не помнит ни хе-ра. Хорошенько ты его приложил: глаз заплыл, тошнит постоянно, но зато сговорчивее стал. Трубка – не его сына, это раз. Траву он должен был собирать западнее посёлка, лишь слегка забирая на север, – это два. А ещё он припомнил, что сынишка спрашивал про какой-то цветок, Скальный Изумруд называется, жутко дорогой и желанный всеми алхимиками. Нужен он для зелий из старых книг, точнее, не сам цветок, а его корень, но не сезон уже для его сбора. Да и, как сказал Ингвар, его очень и очень тяжело найти. Растёт он только в горах, встречается редко, для сбора подходит всего одна неделя в году. Хотя, может, не поверил сынок и решил попробовать его найти… А ближайшие горы у нас аккурат на севере – это три. – Арди горбушкой протёрла посуду от каши и отправила её в рот. – Такие дела.

– Так что у нас получается… Все ходы ведут к гобле! – Глаза Далура загорелись недобрым огнём.

– Наверное. – Арди его восторг не разделила. – По поводу трубки. Гарон не узнал её, народ местный наспех опросили – тоже не узнал никто. Но! Один мужик увлекался резными трубками, выреза2л, копил у себя, если находил какую любопытную, покупал или выменивал. Его-то как раз и увели среди прочих в тот день. Видимо, путь наш лежит на север. – Она откусила большой кусок от горбушки и спросила: – А что ты дал Молчуну?

Далур помедлил, решая, надо ли рассказывать, но решил, что особой тайны в этом нет.

– Снадобье одно, из наших, надёжных. От него должно полегчать. А всё-таки ты чего не предупредила, что уйдёшь?

– Думала, вернусь до того, как встанете, – усмехнулась. – А что, к Ингвару со мной пошёл бы?..

Лицо Далура сразу же исказилось отвращением, и он зло дёрнул себя за бороду.

– Вот поэтому и не предупредила – не хотела настроение портить. А ты, кстати, чего такой «любовью» к нему проникся? Ты, мне помнится, хотел помочь всем, кому только сможешь, и задарма. Вот и от денег Гарона чуть не отказался. А тут такая перемена. Ну нагрубил он, велика беда. Он же едва соображает, от горя и от похмелья.

– Чего-чего… – Далур недовольно буркнул. – Я не так давно среди вас живу. Никак не могу к вам, людям, привыкнуть. Мы надёжнее. Если бы из нас у кого пропал сын, все бы с ног сбились, чтобы найти или отомстить за него. И отец старался бы больше прочих. А этот… Всё, на что его хватило, – упитому в штаны ссать. И когда такой герой грубить начинает… – Далур снова дёрнул себя за бороду. – Я правда хочу помочь. Но я привык помогать сильным. Ну или хотя бы не тряпкам, пропитанным сивухой. Когда ты протягиваешь руку, а тебе в неё плюют, не надо удивляться, если она сожмётся в кулак.

– Мы… люди!.. Как ты ловко всех одной гребёнкой. – Арди хмыкнула. – Тяжело тебе, наверное, живётся с таким взглядом. Ну да как знаешь, ни в чём убеждать не собираюсь. Как и разубеждать.

– Всех, да не всех, одной, да не одной. – Далур насупился, недовольный разговором. – А до взглядов моих чего тебе?

– Скажи, Далур, а сколько тебе лет? – спросила Арди, проигнорировав его вопрос. – По вам тяжело понимать. Кажется, что вы все одного возраста. Могу отличить только совсем молодых и детей, ну или совсем стариков. Хотя я видела-то их один раз в жизни. С караваном ходили в ваш верховой городок торговый.

– Шестьдесят восемь. – Дварф с подозрением посмотрел на Арди. – А тебе чего с этого?

– Молодой ты совсем, ну, по-вашему. Ничего. Просто интересно. А почему решил с нами на поверхности жить? Чего дома не сидишь? Извини, конечно, что спрашиваю, просто нечасто с вашим братом встречаешься, и мне интересно.

– Не сиделось, вот и не сижу, – отрезал Далур. – Вон Молчун уж встал. Пошли людей искать. Языки и потом можно потрепать.

Арди вновь хмыкнула и отвернулась.

Далур повернулся к Молчуну, который плевался, морщился, но стойко пил из фляги.

– Понимаю, пивал ты и вкуснее. Но ты как? Голова прояснилась?

– Пойдёт. Разгуляюсь.