Осколок

– Может, из Каменной Топи мужиков поднять? Там найдутся не робкого десятка. Да и охотники местные на меткость не жалуются, – предложил Одир, взволнованно прохаживаясь туда-сюда по каменистому пятачку.

– Одно дело – оленей всю жизнь стрелять, и совсем другое – в живого человека вогнать сталь, какой бы мразью он ни был. Разница есть, уж можешь поверить, – мрачно сказала Арди, но потом смягчилась. – К тому же слишком рискованно. Пахари на стражу полезут? С дубинками и граблями? Скольких их посекут? А их посекут, будь уверен. Добрые намерения и благое дело не защищают от железки в кишках. Они без доспехов, без выучки. Не, слишком рискованно. Да и не успеем мы поднять их и привести к тракту. Мы пока до Каменной Топи дойдём, обоз уже до кровобородов докатится.

– Значит, мы можем на обратном пути засаду поставить. Дорога тут одна, точно не промахнёмся. И внезапность – она всегда сподручна, когда на твоей стороне, – не унимался Одир. – Вчетвером-то мы не справимся. Ну никак! Хорошо, если в тех клетках сами поедем, а не ворон кормить останемся. Но не отпускать же их с людьми на все четыре стороны.

– Этого я не говорила.

– А что мы скажем кровобородам? – встрял Далур. – Мол, не доехала вам кормёжка на зиму, будьте добры, отпустите всех, кого нахватали? – Он с сомнением покачал головой. – Боюсь, их могут с обрыва поспускать. И харчи переводить не придётся, и концы, как говорится, в разлом. Нрав больно крут.

– Не знаю. Надо тебе их как-то уговаривать. Обещать припасы… Да хоть из Каменной Топи им привезти.

– Там столько не будет. – Одир недовольно фыркнул. – Эту мразь ещё кормить. Самим бы хватило до следующего года.

– Ну если не договариваться – точно хватит. На двадцать ртов меньше кормить придётся, – огрызнулась Арди. – К тому же я говорю «пообещать», а не «выгребать амбары». Чуешь разницу?

– Чую. Врать безголовым животным – плохая затея.

– Зато это даст время.

– Что толку?

– А ты подумай, может…

– Тихо! – впервые с прихода Далура заговорил Молчун, встав между спорившими. – Есть идея. Слушайте.

* * *

По погружавшемуся в темноту лесу глухо разлетались звуки ударов топора о дерево. Меж ветвей и листвы кое-где проглядывали длинные и острые лучи заходящего солнца, багровым пятном сползавшего за топь. Чистый прохладный воздух дурманил и дразнил ароматами хвои, земли и осеннего увядания. Хотелось вдыхать его раз за разом, снова и снова, пока не закружится голова. Чуть зашуршала трава, её стебли настойчиво лезли в лицо и щекотали.

– А если не встанут? Вот остерегутся и не останутся? Если назад повернут? – взволнованно шептал Одир. – Ну или эти не придут…

– Нам же лучше, если повернут. Но за повороты звонкой монетой не платят. А за рабов – вполне. Особенно выгодно, когда их на зерно меняешь. В общем, думаю, встанут как миленькие. Молчун, сколько вы с Далуром подарков оставили? – Арди перевела взгляд на залёгшего рядом мужчину.

– Достаточно.

– Ну так сколько?

– Меня спросила бы. От этого хрен дождёшься нормального объяснения, – прозвучал голос Далура из высокой травы. – Мы, честно говоря, оставили немного. Тут лес старый и совсем близко к тракту подобрался. Ветровальных деревьев – что блох на шелудивом псе. И без нашей помощи им работы хватит. Но мы кое-что тоже сделали.

– Да уж. Объяснил так объяснил. Кстати, давно ли ты в лесах стал разбираться, Далур? – насмешливо спросила Арди.

– С вами станешь… Сам скоро деревом обернусь – столько меж них шарахаться, – проворчал дварф и сразу добавил: – Молчун сказал. Единственное, что сказал за столько часов. Там каждые полверсты – по стволу лежит. Где-то можно обогнуть, но придётся по крутой обочине как-то объезд ладить. Ну а где – только рубить.

– Прямо все ветровальные? Топором нигде не работал? Поймут же сразу!

– Не учи. Свой котелок варит.

– Интересно, сколько они хотят сегодня ещё протопать? Стемнеет скоро. – Одир бросил взгляд на тускнеющее небо.

– Сходи спроси… Немного, думается мне. На следующей версте их ещё два завала ждёт. Один основательный такой. Ставлю золотой против драного башмака, что они уже подустали топорами махать.

– О! Затихли. – Одир поднял палец. – Дорубили наконец.

– Значит, и нам пора затихнуть. Ждём. – Арди надвинула поглубже капюшон с приколотыми листьями.

Тракт проходил по низу теснины между оплывшими, пологими склонами, густо поросшими невысоким кустарником. Далур с Одиром залегли на самом верху в траве, лишь краем глаза выглядывая из-за тёмно-зелёных, уже начавших жухнуть стеблей. Арди и Молчун куда-то скользнули ужами, да так, что и травы примятой не оставили.

Потянулись минуты.

В вечерней тишине стал слышен отдалённый стук многих копыт и грохот колёс по старым неровным камням. Спустя ещё некоторое время к ним добавились невнятные голоса.

Наконец из-за поворота перед тесниной появился всадник и остановил коня. Животное устало топталось на месте, а всадник утирал пот.

– Вот и они! – прошептал Далур, вжимаясь в землю, несмотря на то, что всадник был далеко и никак не мог его заметить.

– Вижу. Тихо, – коротко бросил Одир.

– Стой! – донёсся издали окрик, и всадник, развернув коня, скрылся за поворотом.

Вскоре он вернулся с ещё одним человеком, и теперь они вместе оглядывали теснину и о чём-то говорили. Пришедший вторым устало махнул рукой и направился обратно к обозу. Всадник остался на месте и с подозрением изучал склоны теснины.

Вскоре из-за поворота показалась телега, за ней ещё. И ещё. Всего пять. На них сидели люди. Тут и там вразнобой ехали всадники. В итоге – десять, если считать того, в голове отряда.

Грохот колёс по древним плитам нарастал. Он почти оглушал в царившей тишине и покое. Фигурки людей и очертания телег стремительно росли, и вот уже можно было различить лица и детали одежды.

– Толс! Вон он, третий слева, на пегой кляче, – горячо зашептал Далур, сильно толкая Одира в плечо. – И остальные стражнички пожаловали, видишь?!

– Ш-ш-ш. Услышат, – едва слышно ответил Одир, выразительно выкатывая глаза.

Далур прикусил завязку плаща и снова принялся разглядывать обоз глазом, не заплывшим фиолетовым пузырём.

В конце концов голова обоза поравнялась с зарослями, приютившими залёгший отряд. На больших телегах расположились клетки из тонких прутьев, на каждой имелась одна-единственная дверь, на которой висел массивный замок. Внутри клеток стояли во множестве ящики, бочки, лежали мешки, кое-где накрытые парусиной.