Осколок

– Потом? – Арди словно очнулась от краткого оцепенения. – Потом я выскочила из трактира и побежала за городские ворота. Меня догнали. На мою удачу, не стража и не его дружки. Тот человек сказал, что всё видел и патлатая гнида получила по заслугам. И что девка такая бойкая ему сможет помочь. А взамен он поможет мне. Не важно, как его звали. И что мы делали – тоже не важно. Но на руках у меня чужой крови больше не было. На стрелах… Но ведь это не считается, правда? Больше не расскажу, но если бы была в мире справедливость, висеть мне на каком-нибудь толстом суку у дороги рядом с… А, хрен с ними всеми. Разболталась что-то. И вообще, прибедняюсь, пожалейте несчастную! Я жива и, думается, не такой уж плохой человек. Ну хотя бы сегодня. Иду вот селян каких-то спасать, шкурой рискую, наверное, даже бесплатно. Добродетель во плоти. Короче, последние лет пять я – наёмница. Лук и чтение следов к вашим услугам. – Арди изобразила неловкий поклон. – Если готовы платить, конечно. Свою историю я этим вот рассказывала. – Она махнула рукой на Молчуна и Далура. – Нас вчера вроде как боем скрепило. Ну и ты, монастырский, заодно послушал. Боевое братство. С одной сестричкой. – Арди невесело рассмеялась и замолчала.

Молчун с лёгкой неприязнью и сожалением устало смотрел на Арди.

Далур сжимал бороду в кулаке и с силой дёргал, возвращаясь раз за разом к своим мыслям. Девушка ему не нравилась. После услышанного она стала ему нравиться ещё меньше. Стрелы, толстый сук. Разбойничала, не иначе. Таких людей он презирал. Сильнее, чем разбойников, он презирал только трусов.

В спину снова упёрся ледяной, полный ненависти взгляд. Решено. Сегодня он расскажет спутникам, что он за дварф. Пусть знают, с кем идут.

– Ты не винов… – начал было Одир.

Но Арди его оборвала:

– Брось. Всё, что я в жизни делала, я делала сама. Никто не заставлял. Мой выбор. По глупости, по юности, по обстоятельствам, ПО ХЕ-РУ, – отчеканила по слогам Арди. – Это мой выбор и мои поступки. Точка. Ну что, кто из вас? – Она поочерёдно посмотрела на Молчуна и Далура. – У нас тут вечер секретиков и тёплых воспоминаний. Присоединяйтесь. Ваша очередь. – Не дожидаясь ответа, встала и взяла пару поленьев из стопки неподалёку, закинула в огонь.

Тот накинулся на древесину, раздалось радостное щёлканье сухой коры, и в ночное небо взлетела стайка искр.

– Ну а ты, Далур? – Одир посмотрел на дварфа. – Почему не дома, в горах? Ваш брат нечасто выбирается из своих чертогов.

– А нет у меня дома. И хрен мне там кто рад будет, – глухо буркнул Далур и ещё раз сильно дёрнул себя за бороду. Решился и продолжил: – А, ладно. Как на духу. Года полтора как нет у меня дома и друзей. Весна, стало быть, была. В одной из горных долин наши пасли стада коз и овец.

– Пасли коз? – удивлённо переспросила Арди.

– А ты как хотела? Дварфам и есть хочется, и одежда нужна. У нас и поля есть на поверхности. Маленькие, ясное дело, и родят не как ваши, но есть. Пиво и хлеб на столе должны быть! Ну так вот. Долина, значит, в которой скотина наша пасётся. Облюбовал её тролль. Горный дикий тролль. Как тот, который с гоблой в лесу ошивался. Но цвета мокрых скал, да шкура потолще. Облюбовал её, значит, и повадился таскать по козе в день, бывало и по две. Я тогда только на обучение к Рунобойцам поступил, а когда не обучался, ходил стражником да в патруль. Мы, дварфы, к таким вещам готовы, тролли не впервой забредают в горные долины.

Семеро нас в патруле ходило. Два арбалета, три пики и два щитоносца. Я, стало быть, с пикой шёл. Нам сменяться через час было, когда объявился тот самый тролль. Объявился – и сразу к козам. Хвать одну, как с кухонной полки, и обратно к расщелине пошёл. Ну наши его, конечно, не отпустили. Мы, значит, пики упёрли в землю, щитоносцы арбалетчиков прикрывают, а те послали болты в образину и стали новые закладывать. Попали стрелки наши. Тролль заревел на всю долину. От ярости хватанул козой об землю, отшвырнул в сторону и на нас попёр. Идёт на нас, здоровенный, как твой амбар. А у меня сердце где-то в гузне бьётся, и перед глазами коза летящая стоит. Я до того и не дрался никогда, кроме как с гоблинами да на площадке. Тролль, с-сука камнешкурая, всё ближе подходил… – Дварф замолчал, затравленно озираясь по сторонам.

Темнота вокруг полнилась шепотками.

– Далур? – окликнул его Одир.

Дварф встрепенулся и, придвинувшись ближе к огню, протянул к нему руки.

– Вообще, мы должны были пиками его удерживать, пока топорщики ему ноги рубят, а арбалеты голову выцеливают, – чуть помолчав, продолжил он. – И вот стою я с самого лева, а справа от меня Ганур был. – Голос чуть дрогнул. – Дружили мы. Он мне говорит, мол, давай, Далур, поспорим, что быстро дело кончим и без сложностей. Говорит, предчувствие у меня хорошее, а проигравший пиво ставит всему патрулю. А я ответить не могу. Рот пересох совсем, а руки как у пьяницы – ходуном ходят. Ещё чуть, и пику бы выронил. Вот уже дошёл до нас тролль почти. Мне надо в плечо или грудь ему пику втыкать да в землю упирать, чтобы руками до нас достать не смог, время, значит, выигрывать. А я смотрю прямо перед собой и вижу… себя. Как отлетаю прочь, как та коза, и, упав невдалеке, так же затихаю. – Далур сглотнул и прочистил горло. – Короче, струсил я. Бросил пику и побежал, как никогда в жизни не бегал. Не оглядываясь. Сзади крики ярости и боли звучали, а я лишь старался заглушить их свистом ветра в ушах.

Тут дело такое, когда состав неполный, тролля по-другому брать надо. Но времени у них перестроиться уже не было. Побеги я чуть раньше, может, они и успели бы. Но вышло как вышло. Мне потом рассказали, что живыми двое только остались, ну, кроме меня. Ганура эта тварь смяла через секунду после того, как я побежал. Но пику всадить в тушу образины он успел. В отличие от меня. Какой я после этого дварф? Так, пустая порода. – Голос Далура дрожал. Немного помолчав, он горько добавил: – У нас казнят за такое. Из-за меня четыре бойца умерли. Доверили мне быть их соплечником и умерли. Ганур доверился мне и умер. Потому что я трус.

– Кто бы не побежал, когда на тебя в лоб прёт разъярённый тролль? – спросила Арди.

– Никто из наших не побежал. Только я, – отрезал дварф.

– Ты говоришь, за такое у вас казнят. Но ты жив. – Одир серьёзно смотрел на Далура.