Осколок

Неожиданно для себя он рассмеялся. Прерывистым, каким-то хрипяще-свистящим смехом, от которого ему самому вдруг стало жутко. Если бы его преследовал какой-то там лесной дух, у того было предостаточно времени, чтобы убить, пока человек приходил в себя после удара. Да и какие лесные духи, старик точно подмешал ему что-то в питьё, а потом наплёл страшилок, в которые, будучи одурманенным, верилось очень и очень легко.

Он попытался встать, но головокружение быстро уложило его обратно. Так он и лежал, пока утопающие в холодной мокрой хвое плечи не одеревенели настолько, что он перестал их чувствовать. Это уже плохо, так может и лихорадка назавтра свалить, а в глуши да без припасов всё вообще закончится весьма плачевно.

Мужчина предпринял ещё одну попытку встать, на сей раз хоть и с большим трудом, но ему это удалось. Какое-то время он просто стоял и держался за чёрный, поросший мхом ствол дерева и ждал, пока мир вокруг перестанет раскачиваться.

Огляделся. В нескольких шагах от него тускло поблёскивал топор. Нетвёрдой походкой мужчина направился к нему, едва не упав, опустился на корточки и протянул руку. За мгновение до того, как коснуться топорища, он замер. Лес смолк, раздавалось лишь негромкое поскрипывание вековых стволов, недовольное и обвиняющее.

Пальцы так и подрагивали, почти касаясь отполированной рукояти, но сделать последнее движение никак не удавалось. Что-то внутри противилось, крепло ощущение бесконечной важности момента, словно от того, возьмёт он топор или нет, зависело очень много, решалась судьба.

Каркнул ворон, отчего лес вновь наполнился своими обычными ночными звуками.

Время для раздумий кончилось.

Покряхтывая, он поднялся на ноги, наклонил голову, поднёс к лицу ладонь, сложенную лодочкой, а второй рукой растормошил едва переставшую кровить рану. Когда набралась полная пригоршня крови, резким движением кисти стряхнул её наземь и низко поклонился.

Как там сказал старик? Просто пройти мимо кодапи, тогда всё закончится.

Пора выяснить, как именно.

Мужчина перешагнул топор и, жмурясь от страха, сделал несколько неверных шагов, потом ещё и ещё. Постепенно походка стала твёрже, и, отдалившись от злополучного дерева, он принялся драть полоски от вымокшей и грязной рубахи, чтобы хоть как-то перевязать рану. Изредка бросал взгляды на светлеющее небо: теперь хоть было понятно, куда ему дальше идти.

В одной из чернеющих луж медленно погас невесть откуда взявшийся там огонёк.

Конец