Осколок

Среди корней

Смеркалось.

Тяжёлые сапоги тонули во влажной земле. Вокруг подкованных подошв успевала набежать небольшая лужица, прежде чем путник делал очередной шаг. Идти через раскисшую осеннюю глухомань было трудно. За день человек успел отмахать десятки тысяч шагов по кустам, бурелому и полянам, что вязкостью могли смело спорить с иной трясиной.

А сколько ещё предстояло? Он не знал. Если верить солнцу, он двигался в правильном направлении. Только это мутное пятно над головой и давало надежду на то, что не заплутал в здешних тысячелетних лесах. Если бы забрал восточнее, вышел бы к лесному озеру. Если западнее, то к топям, что тянутся на многие вёрсты. Понимания, кто там может водиться, не было, как и желания выяснять. Только и оставалось, что оставлять север за спиной и переставлять одеревеневшие от холода и усталости ноги в давно промокших сапогах.

Срезал леском, называется.

Тракт был, и не слишком далеко отсюда. Старый, брошенный и заросший. Но что ещё хуже, ведущий не в ту сторону. Делать большой крюк не хотелось, потому человек и принял решение, о котором уже сотни раз пожалел.

Погода не баловала. Дождь перестал ещё в полдень, но он лил так долго и остервенело, что, казалось, во всём мире не осталось ничего сухого, и шансов, что когда-нибудь появится, не было. По крайней мере, в том мире, что окружал его прямо сейчас. Понятно, осень перевалила середину, но как всё некстати. Дождь в пути вообще редко бывает кстати.

Последние лучи угасли, и мир потерял все детали, словно мужчине накинули на глаза полупрозрачную повязку. Ветки с не до конца облетевшей листвой то и дело трогали его за лицо жадными, долгими и мокрыми прикосновениями. Вода стекала за пазуху, как уже было тысячу раз за сегодня, и не имело никакого смысла этому мешать. Он вымок, устал, проголодался и начинал злиться. Как водится, это совсем не помогало. Злость лишь пила и без того скудные силы.

Нужно искать место для ночлега, и поскорее, пока темнота не стала кромешной.

Мужчина шмыгнул носом, уложил поудобнее заплечный мешок на ломящую мокрую спину и закрутил головой. Может, вернуться? Тысячи две шагов назад он видел толстенное бревно, лежавшее под пышными лапами ели. Там должно быть более-менее сухо, но вот найдёт ли он теперь то место? Да и отмахать две тысячи шагов обратно, чтобы утром снова их пройти, совсем не хотелось. Небо так и не выглянуло из-за туч, и с последними лучами солнца пропало понимание, куда идти. Ну не садиться же прямо здесь в лужу. Мокрый, выбившийся из-под капюшона вихор настырно щекотал лоб, и мужчина раздражённо затолкал его под капюшон, прежде чем вновь зашагал.

Он уже не мог сказать наверняка, хлюпает в сапогах кровь или вода, спина мокрая от пота или плащ всё-таки проиграл эту долгую схватку со стихией и чего же хочется больше – съесть хоть что-то или забыться чутким сном.

Очень хотелось верить, что чутким. В ночном-то лесу.

Облака, словно поддразнивая, стали показывать человеку кусочки тёмно-синего неба, но, как только он поднимал взгляд, ветер швырял в лицо воду со скрюченных ветвей. Этот лес и днём-то не выглядел уютным, а в темноте всё было словно наполнено зловещей силой. Что-то смущало и было неправильным, но человек как ни пытался – не мог понять что.

– Месиво это под ногами, погодка, дери её трижды, да пустое брюхо, вот что не так. – Будто в знак солидарности живот протяжно прогудел в ответ. Мужчина остановился и смачно сплюнул в грязь. – Какая, к чертям, разница – в какой луже жопой сидеть.

Стемнело уже окончательно.

Луж действительно было в избытке, выбирай любую, чего не скажешь о сухих ровных местах. Мужчина так и стоял в темноте, таращась вокруг, но ничего, кроме сплошной стены зыбкого мрака, и не увидел. Он был готов уже выставить руки и идти вперёд, пока не упрётся в какое-нибудь дерево, чтобы сползти по стволу к его корням и, скрючившись, постараться отдохнуть. О том, чтобы найти здесь топливо для бойкого костерка, не стоило и мечтать.

Одно упоминание живительного огня наполнило воображение человека теплом, и он представил, как в походном котелке булькает вода, плащ наконец высохнет и можно будет согреться, а сморщенные, дрожащие от холода руки с посиневшими ногтями ощутят на себе приятные касания тепла. Он так замечтался, что в промокшем лесу на холодном ветру почувствовал лёгкий аромат дымка.

Нахмурился. Неужели воображение решило поддразнить его? Человек открыл глаза и с тоской обвёл взглядом рыхлую темноту.

Эх, мечты, мечты. Ветер налетел снова, забирая те крохи тепла, что удалось сохранить под одеждой, и унося прочь. Но сердце забилось куда радостнее. Нос снова пощекотал дымок. Спустя несколько секунд человек озадаченно поскрёб затылок через капюшон. Кто бы мог в такой глухомани жечь костры в лесу?

Места здесь глухие, и если незнакомцу придёт в голову дурное, то помощи ждать будет неоткуда. Он и сам не робкого десятка, но что, если у костра незнакомцев несколько? Человек ещё немного поколебался, но осторожность отступила под победное урчание живота и триумфальный гул в ногах. Он нашарил привязанный к поясу топорик, снял с лезвия чехол и перевесил топорик удобнее под руку. Скорее всего, это забравшийся в дебри охотник, а значит, бояться нечего. Такой же бедолага жмётся к костерку и мечтает о сухих сапогах. А вдвоём-то оно и безопаснее, и веселее.

Мужчина хмыкнул и уверенно зашагал на запах.

Вскоре среди редкой листвы он заметил первые отблески, аромат дыма многократно усилился, а слух стал улавливать треск мокрой древесины. Мужчина сдержал первый порыв пуститься бегом, но вместо этого замедлил шаг и начал красться. Тепло теплом, а голову терять не стоит, если не хочешь её окончательно потерять.

Впереди, среди зарослей негустого кустарника, горел костёр, над ним энергично булькал закопчённый до самого верха котелок, в котором сидящий вполоборота незнакомец что-то помешивал оструганной палкой. Оружия при нём не было, по крайней мере на виду.

Человек стоял в кустах и колебался, не решаясь выйти на свет или хотя бы просто обнаружить себя. Над головой оглушительно хлопнули крылья, и он чуть не вскрикнул.

– Ты ежели чего дурного затеял, почтенный, не томи, делай.

Человек не шелохнулся, и после короткой паузы незнакомец продолжил: