Осколок

Толс почти не дышал, лишь вжимался в телегу и проклинал всё на свете. Трясущимися руками вцеплялся в доски. Двое уже приближались. Один говорил настойчиво и много, второй редко и вяло отвечал. Они остановились около телеги.

Радостный восклик раздался прямо под Толсом. Человек повернул голову и посмотрел вниз. На него в упор смотрел ухмыляющийся заляпанный кровью гоблин с факелом в худой руке. На его лице танцевали неверные тени.

* * *

– Лошадь! Там скачет лошадь! – Далур взволнованно схватил Молчуна за руку и сильно стиснул.

– Неужто вырвались? – Арди таращилась в темноту. – Они орут так, что, наверное, в самой Каменной Топи все под лежаки попрятались. – Она притянула к себе лук. – В такой темноте стрелять…

– Погоди. Без всадника! Лошадь без всадника!

– Ты уверен?

– Да! Как в том, что я дварф.

– Значит, не вырвались. Слышите? Затихли вроде.

– Да уж. И что теперь? Что дальше?

– Ждём рассвета. И вы с Одиром… Ждёте дальше.

– А вы?

– А мы с Молчуном пойдём одним глазком глянем. Не думаю, что гобла будет там до утра сидеть.

– А если будет?

– Вот потому и идём мы с Молчуном, а вы нас тут подождёте. Не боись, нас не заметят!

– Угу, если Молчун не поскользнётся!

Молчун заулыбался и пихнул Далура кулаком в плечо.

– Ладно, ложитесь спать. А я до утра пригляжу за трактом. Коли что – сразу растолкаю. – Далур уселся поудобнее. – До рассвета ещё успеете выспаться.

– А ты?

– А я привычный. Да и не хочется чего-то совсем.

– Тебе каждую ночь не хочется? Спишь ночь через две. Как на ногах ещё держишься? Ну смотри, коли клевать начнёшь – буди сразу. Не хочется сегодня остаться без стражи, когда в лесах, до которых рукой подать, шарятся полчища гоблинов.

– Поучи ещё. Ложитесь уже.

В темноте какое-то время раздавалась негромкая возня, которая сменилась ровным дыханием.

На Далура гранитной плитой легли тяжёлые презрительные взгляды. Он поёжился и шепнул севшим голосом:

– Ну, здравствуйте…

* * *

Арди уселась на камень и вытянула ноги.

– Всё содержимое телег сволота зелёная с собой уволокла. Даже лошадиные трупы выпотрошили и упёрли. На месте остались только тела шестнадцати людей и поломанные телеги.

– Так это замечательно! – Одир просиял. – Теперь кровобородам нет смысла держать людей!

– Да, останется только Далуру убедить его сбрендивших соплеменников отпустить селян домой, а не отправить полетать со скал, – кисло усмехнулась Арди. – Судя по тому, как они Далура украсили, эти ребята не прочь так развлечься.

– Посмотрел бы, как тебя украсят, – фыркнул дварф. – На кону – еда. Думаю, смогу уболтать. Погоди, ты сказала, шестнадцать трупов? Но в обозе ехали девятнадцать человек. Где ещё трое?

– Да мне почём знать? Может, убежали? Ночью точно никто из леса не выходил?

– Обижаешь!

– Да и хрен с ними, по большому счёту. Еды у них нет, телег, в которых везти пленных, – тоже. Что нам до них теперь?

– А если сбежали и дойдут до кровобородов?

– И что? Поплачутся, что их зелёные немножко поубивали и отняли всё, что те везли? Не думаю, что эта история тронет наших кровобородых друзей. Нам о другом надо думать. Как выторговать теперь свободу для селян.

– Я к Гарону пойду, попробуем придумать, где откупные взять. Я сомневаюсь, что у наших амбары ломятся настолько, но других путей пока нет. – Одир неуверенно пожал плечами. – Но сначала надо Далуру договориться с этим Карагазом.

– Я думаю, нам надо принимать предложение Флана, – задумчиво сказал Далур.

– Что? Это с хрена ли? Забыл, как от кодапи по опушке носился? Ещё захотелось? – Брови Арди взметнулись вверх.

– Забыть не забыл. Только вот как ещё поступить? Одир вон говорит, что столько еды не соберут в Каменной Топи. А за мешок полбы и мешок брюквы они не согласятся. Нужно что-то ещё.

– Да, нужно. Ещё под сотню мешков полбы, ржи, пшеницы и брюквы. И с чего ты взял, что они хотят именно того, чтобы мы с Фланом шарахались по древним, всеми забытым руинам?

– Да плевать им на Флана. Они вообще о нём знать не знают. Просто я видел, с какой болью и тоской Карагаз говорил о своём прошлом. О прошлом своего, – Далур смачно сплюнул, – племени. Об отце и о вещах, которые видел в детстве. С какой жадностью и страданием смотрел на мою секиру и кольчугу. Мне, кхм… мне его жаль. У них отняли прошлое и не дают выбора, как жить. Я хочу помочь им. Тяжело видеть дварфов такими жалкими. Грязные подобия. Я думаю, он согласится!

– Хорошо. Допустим, он согласился. И что дальше? Идти туда, где поселилось нечто, что выгнало из дома целый город? Где есть что-то, что сводит с ума каких-то там кодапи и заставляет нападать на всех подряд, словно он грёбаный берсерк с островов? – Арди раздражённо развела руками. – Ну если, конечно, вся та хренотня, что я слышала от Флана, не полная чушь мудака-умника. Ты сейчас нам это предлагаешь? Силёнок-то хватит? А? Я вот ой как не уверена!

– Ты всегда так говоришь. Каждый раз ты против. Но пока всё получалось. Ведь так? – Единственный не подбитый глаз Далура серьёзно смотрел на девушку.

– Вот именно! Пока! Пока нам везло. Но удача всегда уходит и никогда в подходящее время. Это слишком своенравная и капризная сука, чтобы на неё всерьёз рассчитывать. – Арди встрепенулась и отвернулась от Далура. – Вы-то что стоите столбами? Молчун, хоть ты скажи ему, что это самоубийство! Надо совсем ослом быть, чтобы пойти на такое дело. Ещё и нас погубит, ненормальный.

– Я думаю, людям надо помочь. Если сработает и кровобороды согласятся, давайте рискнём. К тому же, может, этот ваш Флан совсем не прав и мы вообще ничего не найдём. Ну или найдём старые руины, где самое страшное – пыль и плесень. Что в них опасного? Давайте попробуем, если не получится условиться просто на припасы. Если вы откажете, я расскажу Гарону, как обстоят дела, и пойду сам договариваться, – заметил Одир и уставился на Молчуна.

– Здесь остался кто-то, кроме меня, не с отбитой головой? А, Молчун? Может быть, ты?

– За. Пробуем. Звучит бредово. Кажется, что сплю и скоро проснусь. Вся прошедшая неделя такая, – поглаживая повязку на щеке, выдавил Молчун.

– Ага, проснёшься. А может, уснёшь ещё крепче, но вот только уже без сновидений, – притихла и мрачно пробурчала Арди.

– Или так.