Страница 57 из 257
Се Юньци привык отстаивать свое и поступать так, как ему вздумается. Это въелось в него за годы пребывания в Огненной пустоши, где всем правила сила. Уступить в царстве демонов значило проиграть. Не ответить на оскорбление значило показать слабость. Одно мгновение колебания – и ты мертв.
Проклятый даос только что сжег его талисманы и оставил без обеда, как нашкодившего ребенка. Его, Третьего господина царства демонов, великого наместника востока, практически Владыку демонов. Жертва вынуждала хищника поддаться.
В глазах Мо Хэ не было никаких эмоций. Самозваный Учитель, изгой праведного мира, бродячий даос без монетки в кармане. Живущий в поместье Лу лишь по чужой милости. Но как бы ни обзывал его мысленно Се Юньци, это не отменяло того, что он все еще оставался Алым клинком Небес, даочжаном Сюаньи, самым великим заклинателем эпохи.
Мгновение растянулось в вечность, и наконец Се Юньци моргнул и отвел взгляд.
– Ладно, – буркнул он, с грохотом отодвигая стул и снова садясь за стол. Он пододвинул к себе стопку чистой бумаги и снова взял в руки кисть.
Мо Хэ закрыл тетрадь и поднялся. Се Юньци злобно и настороженно следил за ним краем глаза. В груди клокотала обида и невыпущенная ярость, невозможность победить сдавила Се Юньци горло, и первый иероглиф, который он вывел, вышел особенно жирным от того, как сильно он давил на кисть.
Холодные пальцы обхватили его ладонь.
– Направляй ци в талисман тонкой струйкой, будто льющийся песок. Ты должен представлять в своей голове каждую черту и наполнять ее ци, чтобы талисман в результате получился как можно сильнее. Чем точнее и четче ты формируешь намерение, тем лучше выйдет, – раздался над ухом прохладный голос, заставивший Се Юньци покрыться мурашками.
Чужая рука направляла его кисть по бумаге, и Се Юньци чувствовал, как по пальцам течет светлая ци – горячая, но не обжигающая. Ци стекала на бумагу, и черты по краям еле заметно засветились золотым. Это было даже красиво – и давалось Мо Хэ так легко, будто он занимался этим всю жизнь.
Возможно, так и было. Се Юньци ничего не знал о жизни этого даоса. Ведь он планировал его убить, а для убийства не требуется узнавать человека. Для убийства вообще ничего не требуется – лишь один вздох и один взмах меча. Одно намерение и одно мгновение, чтобы отнять жизнь.
Чтобы узнать человека, не хватит и сотни мгновений.
Ярость, сжимающая грудь Се Юньци, под воздействием теплой энергии даоса начала сходить на нет. Раньше любое прикосновение духовного сознания Мо Хэ причиняло Се Юньци невыносимую боль, но после нескольких медитаций он как будто привык к ней, и боль притупилась. В голове Третьего господина промелькнула мысль, что это даже обидно: может, он мазохист?
Или просто идиот. Первый брат наверняка давно нашел бы способ убить даоса. Второй брат вызвал бы его на поединок и хитростью победил. А Четвертый брат просто напустил бы на него подчиненных и сожрал душу.
– Не отвлекайся, – направлял мягкий голос его мысли. – Сосредоточься. Намерение – основа практики талисманов.
При всей своей суровости Мо Хэ был прекрасным Учителем, можно сказать прирожденным. Он умело сочетал давление с мягкостью, гибкость с твердостью, объяснял непонятные моменты, но оставлял за учеником право выбирать свой путь. Останься он в Чэньси, стал бы по меньшей мере уважаемым старшим наставником, окруженным обожающими его учениками. Отправься он в любой другой орден, и тот принял бы его с распростертыми объятиями. Но он выбрал странствовать по миру, а землю и небо избрал своими постелью и одеялом.
В сердце Се Юньци возник неожиданный вопрос: почему так вышло? Почему даос отказался от всего? Вопрос повлек за собой вспышку интереса, а заинтересовать демона – это самое опасное, чего вы можете добиться.
– Не отвлекайся, – будто прочитав его мысли, сказал Мо Хэ и еле заметно усмехнулся прямо у него над ухом.
Смешок заставил все волоски на теле Се Юньци встать дыбом, и его рука дрогнула. Иероглиф превратился в кляксу.
– Переделай, – безжалостно заключил Мо Хэ и отстранился, отпуская его руку.
Се Юньци почувствовал мимолетное – крошечное, совершенно ничего не значащее – разочарование.
– Синьчжи! – вдруг донеслось за дверью, и Се Юньци вырвался из оцепенения, осознавая, где находится. – Синьчжи!
Двери беспрепятственно разошлись, и на пороге возник запыхавшийся Лу Уюэ. Он увидел Мо Хэ, стоящего около стола, затем Се Юньци и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но споткнулся о порог и растянулся на полу.
Мо Хэ деликатно промолчал.
«Паршивый лекарь, кто тебя вообще звал?» – гневно подумал Се Юньци.
– Я в порядке, в порядке, – проговорил Лу Уюэ, садясь на колени и потирая ушибленный локоть. – Синьчжи, они решили провести Большой совет! Глава Вэнь вызывает тебя!
Се Юньци заметил, что Мо Хэ застыл.
Глава 48. Что есть истинный путь Дао
Сразу после этого даос ушел, оставив Се Юньци мучиться от любопытства. Он тут же бросил кисть, собираясь подслушать на крыше, но обнаружил, что проклятая черепаха это предусмотрела: Мо Хэ запечатал двери кабинета.
Как следует отругав своего самозваного Учителя, Се Юньци снова уселся за стол и достал духовный кристалл: раз он не может выяснить, что происходит, значит, кто-нибудь ему поможет.
– Да, господин, – отозвался с той стороны Сяо Шэ.
– Немедленно разнюхай, что задумали праведные ослы. Кажется, назревает что-то крупное. Они собирают Большой совет всей своей паршивой шайкой, – в голосе Се Юньци сквозило откровенное презрение.
– А что даос? – спросил Сяо Шэ.
– Эта черепаха… – Се Юньци задумался. Глава Вэнь, вероятно, тот самый Вэнь Цзеши
[108]
[Имя главы Вэня: 汶界石. Переводится как «пограничный камень».]
, который ныне руководил орденом Чэньси. Се Юньци не очень помнил биографию Мо Хэ, но кажется, что это был его шиди и они вместе обучались у одного Учителя. – Не знаю, что он будет делать. Мне нужны детали.
– Понял. – Сяо Шэ скосил глаза куда-то вбок и затем добавил: – Господин… скоро день зимнего солнцестояния.
– И? – раздраженно спросил Се Юньци.
– Вы говорили, что отпустите нас в Третий дворец за зимней одеждой… – осторожно проговорил подчиненный.
Се Юньци закатил глаза. Именно сейчас он был заперт в душном кабинете ушлым даосом и не имел возможности не только насладиться пиром и праздником в своем дворце, но и прогуляться по Чанъаню и, в конце концов, поесть!