Страница 231 из 257
Зверь в Се Юньци, которого он обычно держал под контролем, жаждал разорвать эту крошечную черную фигурку на сотни еще более крошечных черных клочков, но Мо Хэ был слишком вертким. В стенах главного зала огромный тигр не мог развернуться и вдруг с недовольным ревом ударился спиной о потолок. Затрещали балки, посыпалась черепица, и колонны зала задрожали. Массивные крылья бились о них, грозя свалить, а Луань Дунь пришел в совершенный экстаз. Его черные тени незаметно для тигра опутывали лапы, крылья, длинный хвост и даже уши зверя, а сам наместник севера медленно отходил к дверям.
Тигр ударил лапой плашмя, и Мо Хэ громко крикнул:
– Се Юньци! Очнись, он намеренно дурманит тебя!
Его крик, усиленный светлой ци, гулом раздался в ушах тигра, и на мгновение его алые глаза прояснились, но затем их снова заволокло гневом. Двойственные чувства опутали Се Юньци: одна часть его мечтала вцепиться в чужую плоть зубами, пролить кровь, отомстить, отомстить, отомстить, а другая – задвинутая на задворки – не могла поверить в это. Почему? Почему? Почему он обвинил его семью? Почему добродетельный даочжан Сюаньи, которого он за это время начал уважать, ценить… почему он уничтожил его клан? Се Юньци был так рад, что кто-то ему доверился, что кто-то увидел в нем не просто демона, ходячее бедствие, что кто-то искренне хотел его учить, а оказалось, оказалось… Почему?
– Почему?! – обиженно взревел зверь.
– Ты демон, и я демон, и мы с тобой иньские твари, – нашептывала ему тьма голосом Луань Дуня. – Неужто думал, что он взял тебя в ученики просто так? Он давно знал, что ты демон. Давным-давно. Да и как он мог не знать? Он же сильнейший, хи-хи. Давай убьем его, поделом ему, раз! – и готово, ха-ха-ха.
– Се! Юнь! Ци! Думай своей головой! – Мо Хэ резко подпрыгнул и оказался прямо перед мордой тигра. Две ладони, наполненные светлой ци, ударили зверя по ушам. Се Юньци невольно зажмурился, ожидая боли, но ее не было. Вместо этого красная пелена потускнела, и ярость отхлынула, когда светлая ци пронзила его золотое ядро. Знакомая энергия, которую Се Юньци столько раз поглощал, когда занимался парной медитацией со своим Учителем. Успокаивающий поток пробежал по меридианам, и Се Юньци склонил голову, с болью глядя на человека перед собой. Тот, закрыв глаза, вливал в него силу. Он стоял между двумя лапами тигра, ладонями прижимаясь к его груди, – такой маленький, такой беззащитный. Се Юньци мог убить его ударом лапы. Он поднял лапу.
Мелькнула черная вспышка, когда подлый теневой клинок устремился в открытую спину Мо Хэ. Се Юньци даже не раздумывал: он прыгнул, преграждая клинку путь. Теневой клинок был бестелесным, но острым, как лучший в мире меч, и пронзил его лопатку под крылом. Тигр взревел – ранение было неглубоким, но обидным, болезненным, и алая кровь полилась по меху.
– Ц-ц-ц, что за идиот, – оскалился Луань Дунь. Заметив летящий на него Цинсин, он взметнул рукавом и обратился в столп теней, которые тут же растворились. Луань Дунь сбежал, расценив, что против двоих он точно не выиграет. Цинсин пронзил лишь пустоту и вернулся в руку хозяина.
Оглушительная тишина, наступившая после, казалась громче крика. Тигр медленно и неуклюже развернулся к даосу. Мо Хэ все еще держал клинок в руке и пристально смотрел на Се Юньци. Слышно было лишь, как капает на каменный пол кровь.
– Я давно знал, что ты демон, – нарушил это тошнотворное молчание Мо Хэ.
Глаза тигра стали больше, и он низко рыкнул.
– Знал, но все равно принял тебя в ученики. Я думал, что твое желание искренно, и доверился тебе. Я верю в те слова, что сказал однажды: не всякий демон – зло по своей сути. Рожденные яо не выбирали своей участи, и каждый достоин сострадания и шанса.
По глазам тигра было видно, что в нем бурлили эмоции, но Мо Хэ бесстрастно продолжил:
– Но ты поспорил на мою жизнь, предал мое доверие и неоднократно пытался меня убить. Сначала я думал, что это просто твоя суть и тебе нужно время. Но сегодня я узнал, что причина в моем золотом ядре и троне Владыки демонов.
Се Юньци вздрогнул: так он знал? Все его попытки убить – все это было у Мо Хэ как на ладони?
– Ты спас мне жизнь в Сянъяне, и я решил за сливу отдать персик
[155]
[以李报桃 – обр. отплатить тем же; воздать добром за добро.]
. Я хотел помочь… – Мо Хэ вдруг оборвал себя и покачал головой. – Твой старший брат прав: демоны – это демоны, люди – это люди. Я совершил ошибку, доверившись демону. Теперь мы квиты. Уходи, пока сюда не явились остальные праведные заклинатели и не объявили на тебя охоту. Я задержу их, насколько смогу. Это последнее, что я сделаю для тебя как Учитель. С этого момента мы пойдем разными дорогами. Прощай, Се Юньци.
Мо Хэ отвернулся и пошел к разрушенным дверям зала.
– Я никогда и не хотел быть твоим учеником, проклятый даос! Все это время я жаждал тебя убить! Теперь у меня есть еще один повод – месть! – раздалось рычание за его спиной.
Мо Хэ остановился и обернулся, глядя на огромного зверя, зажатого в главном зале. Кровь под его лапами собиралась в лужу, но он яростно смотрел на даоса. Этот взгляд был хорошо знаком Мо Хэ – упрямый, своенравный, высокомерный и обиженный.
– Если ты считаешь, что я виновен… – Мо Хэ сделал паузу, будто хотел что-то сказать, но затем в его глазах мелькнула боль, и он отвернулся. – Ты волен явиться за кровавым долгом в любой момент, я буду ждать.
Он перешел на цингун, вылетел за двери центрального павильона и направился к воротам. Он уже чувствовал приближение огромного числа праведных заклинателей. Должно быть, теперь, когда пыль улеглась, они все-таки решили заявиться.
Мо Хэ замер на вершине надвратной башни, глядя на красные горы и крошечные точки, которые постепенно приближались. Позади него после долгой тишины раздался громкий, пронзительный вой загнанного в ловушку зверя, и темная тень на миг закрыла солнце и скрылась в другой стороне.
Мо Хэ крепко сжал свой меч, который, чувствуя эмоции хозяина, успокаивающе завибрировал, будто хотел его утешить. Но что мог меч, который даже не способен покинуть ножны?
Точки приближались, и Мо Хэ надо было снова нацепить каменную маску, собрать чувства в кулак и отпустить. Забыть, задвинуть на задворки сознания, отринуть боль и разочарование из-за предательства. Но у него не получалось. У него совсем не осталось сил – после битвы с сильнейшими из демонов, после того как он отдал почти все, чтобы успокоить искажение ци Се Юньци.
Он так устал.