Страница 214 из 257
– Конечно, Учитель, иначе как вы будете защищать меня? – льстиво отозвался Се Юньци, пряча в улыбке кинжал.
Пока некий достопочтенный размышлял о том, как бы ему исподтишка напасть на Бессмертную душу, они подошли к призрачному рынку, который раскинулся прямо под городскими стенами. И Се Юньци, повидавший немало на своем веку, вытаращил глаза.
На прилавках, которые днем ломились от еды и товаров торговцев Чанъаня, сейчас лежали самые причудливые вещи, которых и не встретишь в мире: диковинные растения, ржавое оружие, странные предметы, от которых разило иньской энергией, – проклятые зеркала, окровавленные шелковые полосы. В большом шатре посреди площади друг на друге стояли клетки со странными существами, а в лавке, где днем продавались ткани, теперь рядами разместились кувшины с запертыми злыми духами. Торговцы тоже были один другого страшнее. Безголовый утоугуй
[118]
[无头鬼 – безголовый призрак, чаще всего при жизни бывший человеком, которого казнили через отрубание головы и который теперь, в посмертии, вечно ищет свою голову.]
торговал сушеными конечностями, а его голова на прилавке надрывалась от крика:
– Самые свежие отрубленные конечности! Военным ветеранам скидка! Подходи, покупай, всего сто бумажных монет!
У входа в публичный дом «Сухие, но ласковые руки» на воротах висела ханьба
[119]
[旱魃 – демон засухи.]
, с широкой улыбкой приглашая посетителей зайти.
– Молодые люди, самые свежие красотки-ханьба только у нас, – свесилась она ниже, когда мимо проходили Мо Хэ и Се Юньци. – Не идите в «Посмертные удовольствия» – эти гнилые цзянши намного хуже!
Один глаз у нее вывалился, и она со смущенным оскалом упала на землю, чтобы подобрать его, а затем снова ловко забралась на ворота.
Кругом были не только высокоранговые духи, демоны, яо, но и люди. В толпе покупателей Се Юньци замечал и живых и вскоре понял, что отличает их: у каждого был белый фонарик со странными письменами, точно такой же, как у него. Заклинатели держались группами и настороже, стараясь не подходить близко к голодным духам, которые бросали на них алчные взгляды. Один лишь Мо Хэ будто не нуждался в защитном фонарике и свободно шел мимо призраков. Сила его Бессмертной души была настолько велика, что те даже шарахались в стороны.
– Почему… – начал говорить Се Юньци и осекся, когда особенно уродливый призрак уставился на него и широко ухмыльнулся окровавленным ртом, в котором не осталось ни одного зуба. От этого масляного взгляда Се Юньци почувствовал себя куском ароматного мяса и осклабился.
– Торговля превыше всего. Призрачный рынок открывается лишь раз в год, и на нем все стараются не ссориться, – ответил на его незаданный вопрос даос. – К тому же, умерев здесь, привлечешь внимание Учанов
[120]
[黑白无常 Белый и Черный Учаны – демоны Диюя (Ада); сопровождают души в загробный мир.]
, а среди этих духов немало тех, кто давно от них скрывается. Никому это не нужно. Но это не значит… – Мо Хэ выразительно посмотрел на беззубого призрака, и тот пугливо отвел взгляд, – что нужно нарываться.
Вокруг клубилась приятная сизая ци, над головой висела полная луна, а полупрозрачные духи галдели, как на обычном рынке. Поскольку Се Юньци не опасался быть съеденным, он с интересом вертел головой, даже позабыв о том, что должен разрабатывать гениальный план по пожиранию золотого ядра даоса.
У того будто была определенная цель. Он прошел мимо прекрасной лавки с ядами, где Се Юньци с удовольствием бы задержался, мимо прилавка с проклятым оружием (Се Юньци хотел бы присмотреть что-нибудь тетушке!), даже мимо «Аренды злого духа на шичэнь»: чрезвычайно удобная услуга, если вам нужно кого-то напугать до глубины души, как гласила вывеска. Се Юньци злобно похихикал, представив, как натравил бы какого-нибудь вонючего туалетного духа на Второго братца, чтобы изгадил его дворец.
К сожалению Третьего господина, все эти интереснейшие лавки Мо Хэ проигнорировал. Он все шел и шел по рынку, пока не остановился у простого прилавка, где лежали лекарственные травы. Торговцем был суховатый на вид старичок со сгорбленной спиной, от которого совсем не исходила темная ци, но, несмотря на это, призраки и демоны обходили его лавчонку по большой дуге. Он сидел на табурете и с этого ракурса доходил Мо Хэ лишь до пояса. Старичок поднял белые ресницы и посмотрел на нового покупателя. Мо Хэ почувствовал, как подернутые пленкой слепые глаза будто видели его насквозь.
– Что ищете? – спросил торговец.
– Мне нужно несколько трав. Не соизволит ли почтенный чжэньжэнь
[121]
[真人 – совершенный человек, постигший совершенную мудрость. В даосизме титул бессмертного отшельника, в буддизме – архата или будды (иными словами, просветленного монаха).]
взглянуть? – вежливо спросил Мо Хэ, доставая из рукава рецепт.
Старичок, протянув сухую руку, цепкими узловатыми пальцами схватил рецепт. Он развернул его и некоторое время смотрел на бумагу. Се Юньци вытянул шею, гадая, как этот слепой вообще что-то видит, и в это мгновение тот обратил внимание на него. Се Юньци прошибло до самого золотого ядра, и он невольно отступил, а затем, разозлившись на самого себя за трусость, с вызовом посмотрел в глаза старику.
Они действительно были белесыми, но при этом казалось, будто этот человек видит его истинную суть, пробивая защиту Двуликого колокольчика. Се Юньци поступил мудро и шагнул назад, прячась за спиной своего Учителя. Старик снова опустил взгляд на бумагу.
– Нет смысла обманывать меня. Ты ищешь одну определенную траву, – проговорил торговец, протягивая ему рецепт обратно. – Когда-то ко мне уже приходили за ней, но пути Небес неисповедимы, и я не смог помочь.
Мо Хэ прищурился.
– А теперь? – спросил он. – Почему чжэньжэнь не смог помочь?
– Даочжан должен понимать, что задуманное нарушает Дао, – вместо ответа отозвался старик. – Тогда я дал такой же ответ.
– Чжэньжэнь мудр и знает, что все пути истинные, – парировал Мо Хэ и покосился на Се Юньци, который, не понимая этого пространного разговора, тыкал корешки на прилавке.
– Путь, выраженный словами, не есть истинный путь, – спокойно проговорил старичок.
– Как только все узнали, что добро есть добро, тотчас появилось и зло, – не сдавался Мо Хэ.
Се Юньци честно пытался удержать нить этого разговора, рассчитывая, что подслушает что-то важное, но в итоге потерялся в этой теологической полемике.