Страница 162 из 257
Проблема в том, что праведному миру было мало что известно о четырех наместниках, кроме их основных сил и раздела территорий. Они не покидали Огненную пустошь, и все внутренние распри и дележка власти демонов оставались там же. Наместники возвысились лишь около пяти лет назад – слишком короткий срок для любого заклинателя, а потому долгое время праведный мир не воспринимал этих четырех «владык» всерьез. Всем казалось, что урок трехсотлетней давности должен запомниться надолго.
Но теперь Мо Хэ осознал, что ошибся в своих предположениях. Демоны явно набрали силу и теперь готовились если не к войне, то к чему-то масштабному. И казалось, их предводителем был Второй господин.
Кристалл в руке Мо Хэ уже согрелся, но даос по-прежнему медлил, задумчиво на него глядя. Он мог просто отправиться к Лу Уюэ и попросить доложить о ситуации отцу. Это был простой и прямой путь, который не требовал от Мо Хэ переступать через себя. Но все же…
Мо Хэ ощущал смутную тревогу и ответственность за то, что затянул это дело и ничего не предпринял после Сянъяна. А ведь, возможно, он уже тогда допустил ошибку.
Он глубоко вздохнул и влил в кристалл свою ци. Тот засветился белым и несколько мгновений мигал, пока на другой стороне не раздался до боли знакомый и такой удивленный голос:
– Шисюн? Шисюн, это правда ты?!
– Глава, у меня есть важная информация, – прервал его Мо Хэ и сразу перешел к делу.
* * *
Мо Хэ оставался в павильоне до самого заката и открыл глаза в темнеющей комнате, завершая медитацию. Его чувства пришли в полный покой, а ци текла медленно и беспрепятственно. Он опустил ноги на пол и в носках подошел к заднему окну, открывая его навстречу алым лучам солнца.
Холодный ветер трепал рукава его нижнего халата, и Мо Хэ вдохнул полной грудью. Приближалась зима, и воздух уже пах морозными ночами и скрипучим снегом. Над крышами галерей, окружавших внутренний двор, низко висело красное солнце, грозя скоро скрыться за карнизами, а выше, в стороне, – тонкий месяц ждущей своей очереди луны. Солнце и луна на одном небе.
Мо Хэ медленно моргнул. Затем еще раз, пока его не озарило и он не отпрянул от окна. Он подошел к мешочку-цянькунь и вытащил дневник Владыки демонов, который нашел в гробнице Лю Бяо. Пролистал его до середины, продираясь сквозь бессмысленные заметки, и остановился на одной фразе:
«Солнце и луна не могут быть вместе, но пытаются, в том и ключ».
В его ушах прозвучал знакомый, чуть насмешливый голос Дэ Цзэшаня, и руки Мо Хэ против воли дрогнули. Он сжал челюсти и снова полез в мешочек-цянькунь, с трудом выуживая из самых глубин потрепанную черную тетрадь, которая была такой же, как и дневник из Сянъяна.
Первая часть дневника, о существовании которой никто не подозревал. Даос хранил его много лет, но никогда не читал, будто боялся найти то, с чем не сможет смириться. Но сейчас он резко открыл его и увидел первую строчку:
«Если Пастух и Ткачиха смогли быть вместе, то почему солнце и луна навеки в разлуке? Как соединить их?»
Когда-то давно даос тоже открыл одну тетрадь и прочел это. Тогда он подумал: какая глупая и сентиментальная фраза для Владыки демонов, злобного и безжалостного чудовища, которого боялся весь мир. А затем инстинктивное желание избежать любых упоминаний о Шаньцзю привело к тому, что Мо Хэ чуть не упустил эту подсказку.
С двумя тетрадями он вернулся к окну и положил их на подоконник. Заходящие лучи солнца упали на драгоценные цзиньданьские страницы, и золотистые нити красиво вспыхнули. Месяц на небе медленно становился ярче, а солнце заходило. Дневной свет мерк, но страницы сияли все так же. Мо Хэ перелистнул первую страницу и отдернул руку.
Легкомысленное содержание дневника под воздействием солнечно-лунного света изменилось, теперь там появилась надпись:
«Руководство по совершенствованию двойного иньянского ядра, придуманное
и воплощенное
великим Владыкой демонов, Дэ Цзэшанем».
Глава 42. Беда рыбы во рву
[81]
[Отсылка к поговорке 城门失火，殃及池鱼 «когда городские ворота охватывает пожар, рыбе во рву приходится плохо» – обр. пострадать ни за что, быть впутанным в чужие несчастья.]
Несколько дней Мо Хэ, как и обещал, оставался в поместье, позволяя своим ученикам заниматься чем захочется. На исходе второго дня безделья, когда он увидел, что Гу Вэньвэнь бесцельно ходит по замерзшему пруду, он велел ей и Се Юньци заняться тренировками.
Несколько боев стряхнули оцепенение с обоих его учеников и немного взбодрили и самого Мо Хэ.
– Завтра отправимся в Чанъань, – объявил он, наливая себе горячий чай.
– В столицу? – Гу Вэньвэнь отвлеклась и чуть не пропустила рубящий удар от Се Юньци, но успела отпрыгнуть в сторону и показала шиди язык. – А что мы будем там делать?
Мо Хэ не ответил, глядя на небо, закрытое белыми тучами. Скоро должен был пойти снег. Гу Вэньвэнь собиралась повторить вопрос, но Се Юньци снова атаковал, и ей пришлось сосредоточиться на бое.
– Поедем вместе, – раздался голос за спиной Мо Хэ, и тот, даже не оборачиваясь, кивнул.
Лу Уюэ со вздохом плюхнулся в кресло рядом с Мо Хэ, совершенно неизящно вытянул ноги и сполз пониже. Вид у него был изможденный, а под разноцветными глазами залегли темные тени.
– Как же я устал! – пожаловался он, не дождавшись от Мо Хэ ни слова. – Три дня только и занимался, что противоядием, пилюлями и прочими снадобьями! Все, я больше не собираюсь быть лекарем, хочу уйти в отшельники и совершенствоваться в горах. Довольно с меня! Еще и Нефритовые пилюли для некоторых… И хоть бы один пес поблагодарил.
– Спасибо, – отозвался «пес Мо» и протянул ладонь.
Лу Уюэ фыркнул и вложил в нее фарфоровый пузырек.
– Это последние на этот год. Я добавил несколько новых укрепляющих трав и ускорил очищение, но не знаю, повысит ли это эффективность.
Мало кто мог представить, что знаменитые пилюли, стоящие целое состояние и, по слухам, изготавливаемые неделю каждая, вот так бесплатно доставались какому-то даосу. Мо Хэ кивнул и убрал пузырек в мешочек-цянькунь, а тот спрятал в рукав.
– Ты отлично потрудился, – наконец похвалил этот скупец, наливая в пустую пиалу чай для друга.
Лу Уюэ одобрительно хмыкнул, но, когда взял пиалу, та немыслимым образом выскользнула у него из рук, и вся жидкость пролилась на белый верхний халат.
– Гуй тебя раздери, – пробормотал лекарь и взмахом руки очистил ткань от пятен.