Страница 161 из 257
Арка IV. Призрачный туман столицы
Хлестнул кнутом, пролетев мимо таверны, В платье нарядном миновал цветочный дом: Миллионы свои он за миг потратил, Чувствами полон, но молчит о том.
«Чанъаньская дорога», Чу Гуанси
[79]
[Поэт династии Тан (707–760? гг.).]
Глава 41. Солнце и луна не могут быть вместе
По возвращении в поместье Мо Хэ отправился к Лу Уюэ, однако тот не пустил его в кабинет, сказав, что занят противоядием. Даос благоразумно посчитал, что Уюэ до сих пор злится, а потому не стал зря его беспокоить. Он собирался вскоре уединиться в своей комнате и помедитировать, чтобы наконец восстановиться после произошедших событий, однако… его планам не суждено было сбыться.
Потому что Гу Вэньвэнь оказалась слишком возбуждена новой одеждой и устроила целую демонстрацию, пока Мо Хэ сидел в каменной беседке в саду и отдыхал. В результате мошеннических действий одного Учителя и одной ученицы эта девица заполучила сразу три новеньких комплекта одежды, включая лисий жилет, который должны были доставить уже завтра. Се Юньци, который оказался втянут в это разорение честных торговцев, тоже получил два комплекта утепленных одежд, однако показывать их не хотел.
– Ну шиди! Иди переоденься в темно-синий, должно хорошо смотреться! – упрашивала его Гу Вэньвэнь, однако тот ни в какую не хотел встать с каменного табурета в беседке и отлипнуть от их Учителя.
– Я больше люблю яркие оттенки, – фыркнул Се Юньци, наливая себе чай. – А у того торговца все цвета какие-то стариковские: мрачные и простые.
Мо Хэ в простом черном ханьфу:
– …
Гу Вэньвэнь ужаснулась.
– Шиди, лучше поблагодари Учителя за подарок, к чему раздувать шерсть, ища болячки?
[80]
[吹毛求疵 – обр. выискивать недостатки, придираться к каждому пустяку.]
– И в самом деле, виноват. – Се Юньци ударил себя по губам и ослепительно улыбнулся даосу, складывая перед собой руки. – Я ведь еще не поблагодарил Учителя как положено за
первый
подарок этому ученику.
Мо Хэ снова выразительно промолчал.
Кажется, его проблемный ученик еще и слишком привередливый. Мо Хэ особенно ласково улыбнулся Гу Вэньвэнь: вот образец замечательной, довольной всем девушки – сокровища на его ладони!
«Сокровище на его ладони» совсем не изящно плюхнулось рядом и спросило:
– Учитель, так куда мы теперь отправимся?
Ранее она блефовала, торгуясь в лавке, но на деле совершенно не представляла, каковы дальнейшие планы Мо Хэ. Она с надеждой посмотрела на Учителя, гадая, не захочет ли он задержаться на месте. Все-таки у дяди Лу самые мягкие кровати и вкусная еда. И все бесплатно!
– До окончания поветрия в Шанло побудем здесь, – сказал он, и девушка просветлела. Именно эти слова она и хотела услышать!
– Как здорово! Как чудесно! Пойду закажу на кухне что-нибудь на обед. – Она тут же радостно поднялась и ускользнула, что-то напевая себе под нос.
Се Юньци посмотрел ей вслед, гадая, как эта девица вообще бы выжила без своего Учителя, если у нее сердце буквально в рукаве.
– Вэньвэнь – такое дитя… – вдруг услышал он и удивленно посмотрел на даоса. Тот тоже смотрел вслед девушке и слегка улыбался. Это была нежная улыбка, невольно смягчившая суровые черты лица даоса. С ней он становился красивее, но словно эфемернее, как настоящий небожитель. Будто улыбка отдаляла его от мира смертных. И даже сидя рядом, Се Юньци ощутил пропасть между ними.
Возможно, потому, что молодой господин Се никогда не знал таких чувств. Ни родственных, ни дружеских. Его семья погибла слишком рано, и даже отголоски родительской любви он уже и не помнил. Тетка не любила его так, как любила своих детей, она растила Се Юньци для другого, а названые братья… Они были скорее соперниками, оппонентами в бою, вечными врагами, чем друзьями или реальными братьями.
Когда Третий господин встретил даоса, то сначала подумал, что тот такой же. Нелюдимый, невозмутимый, не поддающийся низменным человеческим эмоциям. Однако…
Се Юньци взяла внезапная злость. Это странное, из ниоткуда взявшееся чувство вгрызлось в его сердце, и он резко поднялся из-за стола.
– Пойду отдохну до обеда, – буркнул он и спешно ушел.
Мо Хэ посмотрел ему вслед и вздохнул: перемены в настроении второго ученика оставались для него загадкой. Все-таки открытость Вэньвэнь даосу нравилась сильно больше.
Немного посидев, Мо Хэ тоже ушел в комнату. Он запер дверь, неуклюже снял верхний халат и в носках уселся на кровать в позе лотоса. Мо Хэ принялся разматывать повязку на правой руке, пока не обнажилась совершенно здоровая кожа без каких-либо изъянов. Даос не сдержал усмешку – этот злопамятный лекарь просто мстил ему за потраченные травы.
И все равно Мо Хэ испытывал к нему благодарность. В конце концов, Лу Уюэ совершил очередное чудо, которое осталось для всех незамеченным. И лучше бы так и было дальше. Размяв пальцы, Мо Хэ убедился, что рука полностью восстановилась, и извлек из мешочка-цянькунь духовный кристалл.
Наконец у даоса нашлось время проанализировать слова шэяо. В ее злобных обвинениях его зацепило несколько моментов: во‑первых, пророчество. Разумеется, Мо Хэ знал о пророчестве, но полагал, что оно давно потеряло свою силу. Ведь тогда непоправимое уже случилось… Впрочем, сейчас его волновало совсем не пророчество, так как оно требовало гораздо более тщательного расследования. Бóльшую опасность несла возросшая активность демонов в мире смертных. Нынешнее поветрие застало врасплох один из Десяти кланов, и даже сам Мо Хэ был поражен его силой. Когда демоны успели накопить такую мощь?
Триста лет царило хрупкое перемирие между Огненной пустошью и остальным миром. После падения Владыки демонов ни один яо не вылезал со своей территории, опасаясь Алого клинка Небес. Но стоило Мо Хэ дать забыть о себе, как они снова зашевелились.
Мо Хэ нахмурился. Создавалось смутное впечатление, что Второй господин, он же наместник запада, нацелился на него. Сначала его попытки раздобыть дневник Дэ Цзэшаня в Сянъяне, которые пресек Мо Хэ. Теперь же змеиное поветрие в Шанло.