Искры на ветру

Глава 16

Маркус Аронтил не привык долго ходить пешком. Разумеется, живя на острове, он не сидел в башне безвылазно, и постоянно перемещался из одной части Академии в другую, к тому же нередко выбирался в порт, находившийся в полумиле от её стен, да и, бывало, прогуливался по отвесным утёсам острова. Но вот длинные переходы, подобные тому, что сейчас, давались ему с трудом.

Шагавший рядом Тиберий на первый взгляд уставшим не выглядел. Всякий раз, как маг обращался к нему, тот отвечал с неизменной жизнерадостной улыбкой, но стоило аэтийцу отвернуться, как она тут же слетала с его лица, но только внимательный взгляд опытного преподавателя мог это заметить.

— А ты неплохо справляешься с пешими переходами, друг мой, — попытался приободрить Маркус, — но не хочешь ли отдохнуть? Я могу понести поклажу.

— В детстве дядя рассказывал, как они в легионе за день преодолевали десятки миль, да ещё и в полной выкладке, — ответил Тиберий, поудобнее положив мешок с припасами на спину. — Кираса, шлем, оружие и принадлежности для лагеря.. При всём уважении, если я скину поклажу на вас, то мой покойный дядя наверняка явится мне во сне и скажет, что я позорю дом Валерианов.

С обозом Брюммера Ганта они расстались в полдень, а сейчас солнце уже касалось жёлтым боком далёких гор на западе. Если им не посчастливится найти ночлег, то придётся идти всю ночь. Маркус предпочёл бы это ночёвке на земле хотя бы потому, что так венатору будет сложнее застигнуть их врасплох. Этим же вечером удача показала свою двойственную натуру. Найти постоялый двор им повезло, вот только хозяин, смерив усталых путников самодовольным взглядом, запросил столько, что магу пришлось отдать половину найденного после кораблекрушения серебра. Ему совсем не хотелось обращаться к тем деньгам, что Тиберий выиграл у наёмников, но такими темпами дело дойдёт и до них.

Комнатушка оказалась тесной и с одной единственной кроватью, так что Тиберий вызвался лечь на полу, а Маркус не стал с ним спорить. Всю ночь маг ворочался и то и дело просыпался, прислушиваясь к шорохам и вглядываясь в ночной мрак.

На следующее утро, через полмили от постоялого двора их догнала телега, гружёная бочками. Правивший ей улыбчивый старичок ловко остановил двух лошадей и спросил, куда путники направляются. Услышав слово «Дракенталь», он крякнул и предложил поехать с ним. Долго уговаривать после вчерашнего Маркуса и Тиберия не пришлось.

— Лошадёнки-то они не шибко разговорчивые, да и слушать толком не приучены, всё знай себе фыркают да ржут. А вы, погляжу, люди приличные. Я сперва даже подумал, из зажиточных, а потом встрепенулся: где ж то видано, чтобы зажиточный человек да пешком тракт топтал? Эх, дурень старый! Даже имён не спросил! Вы уж простите, коли обидел..

Моросил мелкий дождь, но Маркуса это не беспокоило. Он с удовольствием нежился в полудрёме, пока старичок, найдя благодарные уши в лице Тиберия, выкладывал тому, кажется, историю всей его долгой жизни.

Добравшись к вечеру до замка Алый брод, старичок, сославшись на скверную память, вдруг заявил, что ему немного в другую сторону, в Брэннов холм, чем немало озадачил путников. Впрочем, он тут же искупил свою забывчивость сполна, отведя их в таверну близ замка. Там старик перекинулся с хозяином парой слов, после чего последний сказал, что они могут переночевать всего за марен серебром с каждого.

Исчез внезапный благодетель так же внезапно, как и появился на тракте, и обескураженные путники даже не успели его поблагодарить.

Следующим утром Маркусу удалось найти извозчика, что обещал «домчать до Дракенталя» к вечеру. Но тут же на его глазах он принялся ругаться с другим, который назвал его брехуном.

— До Дракенталя почти сорок миль ходу! Как ты собрался их к вечеру пройти?

— Сорок миль в день — пустяки!

— Это в ваших худосочных ригенских милях пустяки, а Энгатская миля в полтора раза длиннее, морда имперская!

Когда между извозчиками едва не завязалась драка, мага отвёл в сторону молодой гном. То, что он молод, было понятно по бороде, что едва доходила до груди. Он предложил отправиться в Дракенталь с ним, при этом предложил цену ниже той, что была у обоих спорщиков.

Отправлялись они под звуки проклятий, которые бросали вслед извозчики, потиравшие ушибленные бока.

— Я как раз искал попутчиков, чтобы не ехать порожняком, — бросил гном через плечо. — Заодно какая-никакая компания. К вечеру, конечно, мы не доберёмся, но я знаю славную таверну за десяток миль до города. Энгатских миль, разумеется.

— Что за имперская миля? — спросил Маркус. — Впервые слышу.

— Ригенская мера, — ответил гном. — Говорят, изрядно с ними путаницы было в прежние годы, а нынче снова началось. С тех пор, как однорукий на трон взошёл.

Тиберий пояснил, что в Риген миля пришла не откуда-то, а из Аэтийской империи, где она попросту означала расстояние в три с половиной тысячи футов. Дальше он принялся рассказывать о мерах дневного конного и пешего перехода, веса и объёма, а Маркус погрузился в собственные мысли.

Он не особенно задумывался и о том, что он будет делать, когда найдёт Игната. Вот встретит он его оборванного на улицах Дракенталя, и дальше что? В Академию он его не увезёт, осесть в городе им тоже негде, а влиятельных друзей на материке завести за свою затворническую жизнь он не успел. «Вот так и посвящай себя знаниям», — усмехнулся он про себя. Впрочем, можно попытаться устроиться на службу какому-нибудь лорду или просто знатному вельможе. В конце концов, у Маркуса были неплохие познания в алхимии, из чего тоже можно извлечь выгоду. «Нет, не пропадём», — думал маг.

Гном добродушно говорил о торговле, о семейной шахте, о том, как после Дракенталя поедет дальше на юг, в подгорный анклав Могримбар, где его дожидается жена, которая славно готовит рыбную похлёбку. Тиберий от этих историй был в восторге, даже кое-что записал.