Страница 82 из 85
Глава 49
Лиам не мог успокоиться: Клеа стала такая нервная. Наверняка из-за своего отца: узнала, что он в плохом состоянии. Она сказала доктору Графу, что он находится в больнице и ему ищут донора. И, конечно, ничуть не меньше её травмирует мысль, что преступление Винченцо останется безнаказанным. Лиам уверен: это тоже её мучит. Значит, ему необходимо узнать появились ли новости после его отъезда из Бреста, отыскались ли вещдоки, а заодно джинсы Клеа и зуб похитителя.
Если бы он смог вдохнуть в неё хоть немного надежды, ей стало бы лучше!
После урока Лиам вместо того, чтобы сразу отправиться к Клеа, как ему хотелось, спустился вниз в подсобку с Картой, расположился возле киоска, где вывешивали газетные новости и стал их просматривать их со дня исчезновения вещдоков.
«Дело Клеа. Подозрительное исчезновение вещественных доказательств заставило полицию вновь открыть дело».
Лиам подпрыгнул чуть ли не до потолка! Наконец-то у полиции опять появились подозрения. Там не могли не предположить, что вещественные доказательства украли потому, что анализ ДНК мог указать на кого-то, кого они уже привлекали к участию в следствии. Им придётся снова допросить подозреваемых. Прошло время, и теперь стало очевидным, что Винченцо остался единственным наследником умирающего в больнице человека…
Вот только у Винценцо алиби!..
Значит, нужно вынудить следователя снова пересмотреть данные, содержащиеся в компьютере. Найти средство направить следствие по нужному руслу.
В конце концов, он же тоже следователь!
И он займётся этим, как только стемнеет. А пока нужно заняться самой Клеа. Но, разумеется, не говоря ни слова о том, что он собирается предпринять, чтобы не внушать ей ложных надежд.
Лиам постучался в дверь Клеа. Никто не ответил. Он осторожно приоткрыл дверь и тихонько позвал:
– Клеа…
Она сидела на полу возле кровати, сжавшись в комок, обняв руками коленки. Щемящее зрелище, отбросившее Лиама на несколько месяцев назад.
– Привет! И что с тобой происходит? – постарался спросить он как можно непринуждённее.
Хорошо, что она была хотя бы в состоянии отвечать.
– Ничего! Оставь меня в покое!
– Виноваты англичане?
– Не говори глупостей!
Клеа смотрела куда-то в сторону. Лиам заметил, что с некоторых пор Клеа избегает его взгляда.
– Клеа… Эдуард тебя бесит, он заносчивый зануда, но ты пойми, с ним всю жизнь все носились, как курица с яйцом. И даже смерть подтвердила в его глазах его значимость. Думаешь, он не был в ярости и не горевал от того, что произошло. Воспользовались тем, что он маленький, убили, отняли трон. Разве не понятно, почему он полон горечи и всё время твердит, что он король?
– Какое мне дело до маленького спесивого задаваки? Не стоит о нём и упоминать. Я хочу вернуться к папе! – В голосе Клеа звучала безнадежность. – Хочу домой! Так что, будь добр, оставь меня в покое.
Лиам постарался говорить всё так же ровно и спокойно:
– Ты сказала доктору Графу, что твой отец серьёзно болен и дожидается в больнице донора…
Кажется, она удивилась, что Лиам об этом знает. И вдруг посмотрела ему прямо в лицо, чего давно уже не делала, но будто, не видя его, будто была занята каким-то внутренним прозрением.
– Лиам… донор… Донор был! Это была я! Вот почему я должна была лечь в больницу. Это не из-за моего здоровья. У меня должны были взять костный мозг, чтобы спасти моего отца. У нас с ним очень редкая группа крови, только я для него подходила.
Клеа застыла с открытым ртом.
– Винченцо знал об этом… – наконец прошептала она. – Вот какое обвинение он ожидал от меня услышать!
– Ты говорила с ним о своём отце? Почему ты не сказала мне об этом?
– Я думала тебе это неинтересно.
– Что ты такое говоришь, Клеа? Мне интересно всё, что касается тебя.
– В последнее время мне так не казалось.
Лиама задело это замечание. То есть Клеа всё же обращает на него внимание? Она заметила, что он стал держаться от неё в стороне. Но он не хотел напрягать её, тянуть из неё жилы, а ей показалось, что он ею пренебрегает. И надо же! Её это огорчило. Может, он тоже неправильно понимал, почему она стала держаться обособленно и почему перестала на него смотреть?.. Сердце у Лиама забилось быстро-быстро. Но сейчас нет времени для выяснений, нужно завершить то, что они начали – нужно избавить Клеа от груза прошлого.
– Расскажи мне… – попросил он.
И Клеа стала рассказывать будто бы самой себе, а вовсе не отвечая на просьбу.
– Винченцо запаниковал, увидев меня в виде призрака. Но несмотря на панику, сумел скрыть от меня истинную причину моего убийства. Убрав меня, он разом убирал обоих, и папу тоже. Не прикоснувшись к нему, так что никто ни в чём не мог его заподозрить. Он стал забивать мне голову дурацкой историей с мафией, которая будто бы заставила его меня украсть…
– Мафия?
– Да, говорил всякие глупости. О каком-то ребёнке, отравленном каким-то порошком. И я будто бы могла надышаться этим порошком тоже. В общем, too much
[24]
[Лишнее (англ.).]
.
– Ребёнке, который надышался порошком? – переспросил ошеломлённый Лиам.
– Винченцо говорил, что именно из-за этого мафия попросила его меня украсть. Мафиози хотели исследовать мою кровь, узнать, что там содержится, если вдруг сохранились химические составляющие.
– Так значит вторым ребёнком была ты?! – На лице Лиама засияла восхищённая улыбка. – Значит это была ты?..
– Что значит «была я»?
– Я всё тебе расскажу! – Лиам вскочил на ноги. – Но сейчас мне нужно идти.
– Лиам! Куда? Зачем? Лиам!
Но он уже хлопнул дверью и выбежал.
Лиам не мог опомниться. Вторым ребёнком – за ним попросили в тот самый день присмотреть его маму – была Клеа. В тот самый день, когда его мама получила конверт с проклятым порошком. Он был потрясён. Но чем больше размышлял, тем меньше удивлялся. У него всегда было ощущение, что между ним и Клеа существует какая-то глубинная связь. Но он не знал, что именно их связывает. И сейчас он был так возбуждён этой новостью, что не стал ей объяснять всё сразу и второпях. Ему нужно было справиться с шоком, всё переварить. Вот теперь он наконец почувствовал себя хорошо. По-настоящему.
Лиам взял хрустальный гребешок и провёл по волосам. Потом спустился и сел в такси.