Страница 51 из 85
Глава 32
Оказалось, что стены парка в отличие от доктора Графа ничего не имеют против, потому что после того, как я закрыла глаза и сосредоточилась на улице Сиам, там и оказалась! Сердце чуть не выпрыгнуло. Я в Бресте!
Я сделала глубокий вдох, чтобы ощутить настоящий морской воздух и забыть, как мне страшно. Прямо передо мной проехал автобус, мимо туда и сюда сновали люди, никто меня не замечал. Странное ощущение, непривычное и тревожное… Но одновременно и бодрящее. Жизнь продолжалась и прекрасно обходилась без меня. Это причиняло мне боль. С другой стороны, никто из этих спешащих и живущих понятия не имел, что ждёт их на противоположном берегу, и это переполняло меня счастливым превосходством.
Могла ли я себе представить, какие невероятные чувства испытаю, когда снова вернусь в родной город. Средневековый замок как всегда наблюдал за портом. Вдоль набережной Панфельд, нашей городской реки, теснились яхты и шаланды, противоположный её берег стерегла башня Танги, а там, где она впадает в Брестский рейд, вздымался мост Рекувранс. Я с наслаждением повторяла про себя все названия, как мне нравилось называть всё вокруг по имени: я была у себя дома! С каким удовольствием я показала бы всё это Лиаму!
Однако, кажется, я поехала не в ту сторону! Я же решила мстить в одиночку, а теперь ни с того, ни с сего снова приплетаю Лиама.
Нет, я не стану его здесь разыскивать даже для того, чтобы сообщить, что он может прекратить свое расследование. И папу тоже не пойду навещать. Кристина совершенно права: ничего кроме горя я сейчас ему не принесу. И потом я не хочу разбрасываться. Буду думать только о Винченцо.
Вечерело. Люди возвращались с работы, ко мне притрагивались, но меня не видели. Иногда кто-то даже проходил сквозь меня… и вздрагивал, сам не ведая почему. Я ещё побуду здесь на улице, подожду, пока совсем стемнеет. Я делала вид, будто хочу быть уверена, что Винченцо вернулся с работы, но на самом деле, потому что мне очень трудно было наконец решиться. От одной мысли, что я сейчас его увижу, у меня перехватывало горло.
Брест – один из самых западных городов во Франции. Солнце прощается с ним последним. Сейчас стояло лето, день был долгий. Когда я, наконец, набралась решимости и поняла, что дядя точно дома, на улице уже почти никого не осталось. Я медленно пошла по улице Сиам.
Перед домом, где жил Винченцо, я сделала остановку, чтобы успокоиться. Паническая атака мне не нужна. Чтобы с ней справиться, я представила себе, как Винченцо капает мне в кружку смертельный яд, а потом, откинув капюшон, смотрит на меня и радуется успеху. Закипающий гнев смёл все сомнения. Я прекрасно знала его квартиру. Я закрыла глаза и сосредоточилась.
Через секунду я была у него.
Появилась в самый разгар вечеринки. Не похоже, чтобы дядюшка мучился угрызениями совести. Нет, он принимал гостей. Человек двадцать парней и девушек болтали и танцевали. Моего появления не заметил никто.
Квартира огромная с большой террасой – вид с одной стороны на Брестский рейд, с другой на Панфельд. Последние лучи солнца освещали просторную комнату.
Я сжалась, когда мимо меня прошёл Винченцо. От запаха его парфюма я едва не задохнулась – этот запах отправил меня прямиком в погреб. Человек ведь не только фигура, лицо, голос, он ещё и запах. И тогда в погребе, неужели я его не узнала?
Лиам был совершенно прав, когда говорил, что глубоко внутри я знала правду, но не могла ничего вспомнить, потому что боялась вспоминать…
Винченцо предложил вино высокой брюнетке, которая стояла небрежно опершись плечом о стену.
– Суперская квартирка, – похвалила она. – Только не говори, что снимаешь её на свою зарплату.
Винченцо цинично усмехнулся.
– Не буду. Я же наследник. Она досталась мне от папы.
Парень с рыжим ирокезом тоже усмехнулся.
– Надеюсь, он тебе и бабло оставил, а то с налогом на недвижимость можно крупно залететь…
– А ты за меня не волнуйся, – оборвал его Винченцо.
Но рыжий продолжил так же насмешливо:
– Пустячок-то, именуемый баблом, капустой и пети-мети долго не задерживается в кармане, если из него только достаёшь и ничего не подкладываешь.
Брюнетка кивнула.
– На такие вечеринки только знай, что доставай.
– Ну, как сказать, – осклабился Винченцо. – Кое-что возвращается… От гостей.
Парни усмехнулись.
Я бы их обоих поколотила. Меня бесило каждое их слово, не говоря уж о смешках.
Брюнетка прибавила, что у Винченцо, наверняка, есть подпольные доходы, а он, беспечно махнув рукой, отправился на кухню. Я тоже.
Винченцо подошёл к пареньку, который раскладывал на подносе птифуры… Ну и ну! Это же Эрван, брат Блюэнн! Они, что, знакомы?!
Эрван взглянул на дверь, как будто хотел удостовериться, что больше никто не войдёт, и сказал шёпотом:
– Так твой братец…
– Keep cool, boy!
[14]
[Будь спокоен, мальчик! (англ.).]
Остались считаные дни. Он уже в больнице, и донора ему вряд ли найдут.
У меня больно защемило сердце.
– Не показывай никому своё горе, – ухмыльнулся Эрван.
Вошла высокая брюнетка.
– Кто это там в больнице в ожидании пересадки? – спросила она.
– Мой старший брат, – ответил Винченцо.
– Так, наверное, ты можешь стать донором?
– Я? Скажешь тоже!
– Он даже не хочет узнать, может или не может, – засмеялся Эрван.
Лицо брюнетки выразило недоумение.
– Не слушай его! – воскликнул Винченцо. – Какой он мне брат! Он и по возрасту гораздо старше, и мы с ним никогда не ладили.
– К тому же наш Ченцо его наследник, – вставил Эрван. – И это для него большое утешение в будущей потере.
– Ну ты и тип, – процедил дядя и передал поднос брюнетке.
Тяжёлым неподвижным взглядом он уставился на стену, к которой я прижалась, но не потому что увидел меня. Эрван собрался выйти из кухни вслед за брюнеткой, но Винченцо удержал его и процедил сквозь зубы:
– Фильтруй базар! Чего тебе надо?
– Мне не надо было сюда приходить, – пробурчал Эрван. – Больше ничего.
– Ты «мой лучший друг», – угрожающе проговорил Винченцо. – Народ не понял бы, почему тебя вдруг нет.
Теперь Эрван стиснул зубы.
– Если чего и надо, то поговорить о выкупе за похищение, ты…
– Закрой тему. Ты увяз по самые уши.
Винченцо нацепил широкую улыбку и покинул кухню, торопясь догнать брюнетку.
– Как это можно, не ладить с братом? – обернулась к нему брюнетка. – Мы с сестрой обожаем друг друга.