Страница 15 из 85
Глава 9
В эту ночь я не могла сомкнуть глаз. Я всё время чувствовала ледяной холод и представляла себе, что могло бы с нами случиться. Я ведь думала, что это стенной шкаф, и открыла бы его и…
Заснула я очень поздно, с большим трудом проснулась и заспешила на урок физики. Лиам почему-то не зашёл за мной. В библиотеке его тоже не было, и я решила, что он ещё дрыхнет.
Математикой и физикой мы занимались с Кристофом, дяденькой лет под сорок. Когда мы с ним познакомились, он был очень мрачным, но теперь, похоже, примирился со своей смертью и повеселел, потому что подружился с Фанни. Ему так же, как Кристине, понравилось давать нам с Лиамом уроки. Я много думала во время сегодняшней бессонницы и теперь решила воспользоваться отсутствием Лиама и получить у Кристофа кое-какую информацию.
– Вы занимаетесь точными науками, Кристоф, скажите, духи и призраки могут вращать столы в мире живых?
– С точки зрения законов физики, нет, это невозможно. Фарадей доказал, что столы вращаются из-за бессознательных импульсов рук, положенных на столешницу.
– Это точно?
Кристоф усмехнулся.
– До тех пор, пока не доказано обратное.
– А как вы считаете, мёртвые могут общаться с живыми с помощью медиума?
– Не могу сказать, не пробовал.
– А как проникают в мир живых призраки, которые им жить мешают?
Кристоф взглянул на меня с подозрением.
– С чего вдруг такой интерес? Надумала отправиться к живым в гости? Имей в виду: возвращение в мир, откуда ушёл, приносит одни неприятности.
Можно подумать, я слышу не Кристофа, а Кристину.
– Да, знаю я … – нехотя ответила я и поднялась со своего места. – Пойду посмотрю, куда Лиам подевался.
И ушла.
Грр-рр! Я всё равно узнаю, как мне выбраться из Особняка и как призраки путешествуют в мире живых! Уж я-то узнаю!
Лиама в его комнате не было. Зато я встретила Фанни, и она сказала, что видела Лиама и что он искал Рауля. Предатель! Занимается расследованием без меня!
Я быстренько спустилась по лестнице и столкнулась с ним нос к носу – он выходил из отсека администрации.
– Думаю, Рауль в парадном зале! – заявил он. Не дал мне даже рта раскрыть!
Честно говоря, я не поняла.
– И что? Ты не должен быть на математике?
– Понимаешь, ночью мне пришла в голову одна мысль…
Точно не та, какая пришла в голову мне. Я поднялась вслед за Лиамом на второй этаж и сказала:
– Мог бы по крайней мере зайти за мной. Давай, рассказывай, какая мысль при…
Но остановилась на полуслове. В замочной скважине парадной залы торчал ключ. Светлый, металлический, а не тёмный бронзовый, как все остальные в Особняке.
Однажды я видела точно такой же. Да, точно, в двери моей тюрьмы! Сердце у меня заколотилось что есть силы, как в тот день, когда я вдруг заметила, что тюремщик забыл в скважине ключ. У меня вспыхнула надежда. Сумасшедшая. Я на цыпочках дошла до верха лестницы, взялась за ключ, чтобы его осторожно повернуть… Но ключ не повернулся!
Сейчас у меня тоже перехватило горло. Лиам сразу это заметил.
– Клеа! Что с тобой?
– Он… оставил… ключ в двери…
– Кто?
– Похититель.
Лиам нахмурился.
– Похититель оставил в двери ключ?
– На самом деле… нет. Он запер дверь снаружи, а внутри оставил ключ… Но ключ не подходил к замку.
Я снова почувствовал тяжесть металла в руке. И тяжесть своего отчаяния.
– Да он садист. Настоящий, – выдохнул Лиам. – Подал тебе надежду из удовольствия её отнять. Если хочешь знать моё мнение, похититель хотел не просто денег, он хотел тебя мучить.
Я услышала эти слова Лиама и похолодела от ужаса.
– Но почему он хотел му…?
Я не могла поверить, что кто-то мог ненавидеть меня до такой степени, чтобы такое выдумать. Наверное, видок у меня был ещё тот, потому что Лиам вдруг заговорил тоном вдумчивого психолога:
– Всё в хорошо, Клеа, всё хорошо. Ты в безопасности.
– Конечно… – Вот только я не могла вздохнуть как следует. – Я знаю, всё это теперь не имеет значения.
Я так сказала. Но я так не думала. До тех пор, пока я не пойму, что произошло, и кто со мной сотворил такое, я не смогу успокоиться.
Лиам мне улыбнулся и открыл дверь в парадный зал.
Зал был огромный. Им никогда не пользовались, а он сиял паркетом, зеркалами, хрустальными люстрами. Кресла и столики с витыми ножками – островки уюта – так и манили завести приятную беседу. На столике у дверей до сих пор остался поднос с канапе и петифурами.
Рауль распахнул окна, он проветривал зал, как будто в этом была необходимость. Снаружи белел туман, с этой стороны Особняка всегда была сумрачная погода. Она менялась только с приездом нового обитателя: небо ненадолго воспринимало его состояние – я приехала в бурю.
Лиам спросил Рауля, любит ли он орехи.
– Орехи, месье? Ни в коей мере. Боже сохрани! – ответил тот с лёгким ужасом.
– А почему «Боже сохрани»? – удивился Лиам.
– Потому что я их терпеть не могу, месье. В самом прямом смысле слова.
Я поняла, куда клонит Лиам, и подключилась к разговору:
– Так значит, вы не прячете для себя орешки? И не запираете в узкий шкаф вкусный ореховый тортик?
Рауль с упрёком взглянул на меня.
– Никогда, мадемуазель. Как вам могло такое прийти в голову?
И вдруг я увидела: Рауль застыл, взгляд у него замер. Он мучительно о чём-то задумался. О чём же? Интересно бы узнать.
– О каком это шкафчике вы говорите? – наконец спросил он.
Лиам признался, что мы побывали на кухне. Пробрались туда через шахту для подъёмника посуды.
Рауль изменился в лице и стал повторять одно и то же, как эхо:
– Подъёмник, подъёмник! Какая неосторожность! Какая неосторожность!
Он имел в виду нашу неосторожность или свою?
– Срочно закладываю отверстие! – вынес он окончательное решение.
– Подождите, Рауль, – остановил его Лиам. – Скажите, почему кусок торта и орехи были в шкафу под замком? Вы знаете этого сластёну?
– Боюсь… их запер я сам, месье. Бессознательно. Когда восстанавливал Особняк.
– Потому что не любите орехи? – уточнила я.
– Скорее, чтобы уберечься от них, мадемуазель. Потому что, на самом деле, орехи не любят меня. Когда я был маленьким, они меня чуть не убили.
– Вы могли задохнуться из-за них?
Рауль молчал, явно погрузившись в мрачные воспоминания.