Страница 85 из 87
Последними из всех Домов и самыми дальними от выхода в Пещеру, стояли ее воины Миззрим, и когда она вступила под их мечи, то концентрация любви и запредельного восхищения, обрушившаяся на нее, чуть не снесла Анл’луриин с ног, настолько здесь она была сильна. Ей показалось, что она уже переполнена энергией и сможет сейчас сдвинуть горы одной только силой своего желания. Воины ее Дома с чистым сердцем любили и искренне боготворили свою старшую жрицу и по Силе поглощаемой ею, питающейся от их мощных чувств, она в данный момент не уступала, наверное, самой Л’лос, далеко обогнав даже старую Сабал’л.
Среди старших офицеров она увидела и стоящего одним из последних в ряду Найл’лота, как и все склонившего голову и поднявшего свой меч над ее головой в воинском салюте. После ее дуэли с принцем эльфов и его неосторожно выдавшим себя присутствии, он старался не показываться ей на глаза, заранее предполагая ее недовольство такой своей навязчивостью. Сегодня, не смотря на явную радость от возвращения домой, и искренние чувства любви к своей старшей жрице, которую он буквально боготворил, в его эманациях, она своим обостренным сейчас чутьем обнаружила грусть, и о причинах ее появления, ей не приходилось гадать.
Хотя сама Анл’луриин об этом всем сейчас совсем не думала, с удовольствием купаясь в эманациях славы и всеобщей любви. Выйдя из длинного коридора, образованного воинами дроу Миззрим, она крутанулась в стремительном пируэте, далеко обогнав изнутри свою длинную мантию, красивым бело-алым крылом поспешившую следом за ней. Одновременно, Анл’луриин вскинула вверх руки, продолжением которых ей служили тускло блеснувшие сики, с искривленных кончиков которых ввысь взмыли «Пляшущие огоньки». Это заклинание кастуемое обычно в группу врагов для их ослепления, сейчас подсветило пространство над ней, образовав подобие цветного, яркого салюта.
Толпа дроу вновь восторженно взревела, любуясь своей Главой, а Анл’луриин, впервые за Поход коротко улыбнулась, даря своим верным воинам это незабываемое для них, редкое зрелище лучившейся от хорошо сделанной работы старшей жрицы. Той, что благополучно закончила этот дальний Поход и привела назад практически всех воинов, пошедших за ней две недели назад. Анл’луриин стояла одна перед многотысячным войском, в первые ряды которого сейчас уже пробрались старшие жрицы, штабные офицеры и профильные жрицы всех трех Путей каждого из семи Домов.
— Поход завершен! – Громко пропела своим бархатным голосом Анл’луриин. – Мы с успехом выполнили задачу, поставленную перед нами верховной богиней!
— Слава Л’лос! – Рев двух тысяч луженых глоток сотряс своды Пещеры, наверняка разбудив собой всех живших неподалеку дроу и драуков.
— Я слагаю с себя полномочия Главы Похода и распускаю по своим казармам сводное воинство, полностью и без остатка выполнившее свои союзнические обязательства и отлично показавшее доблесть и выучку своих бравых воинов.
— Слава Анл’луриин! – Повторный рев заставил ближайшие стены Пещеры ощутимо задрожать.
— Я благодарю всех старших жриц, командовавших воинами своих Домов за преданность общему делу и безукоризненное следование моим распоряжениям и приказам, как в бою за храм, так и на марше.
Шесть старших жриц Домов склонились в низком поклоне, долго не распрямляясь, показывая этим глубину своих чувств и благодарность за теплые слова, прозвучавшие в их адрес перед общим строем от Главы Похода. Анл’луриин окинула широким взором всех и во второй раз вскинула вверх свои сики:
— Слава великому народу Илитиире! – Ее голос прокатился по рядам, уйдя вверх под своды, а вернувшись эхом, накрыл собой все воинство.
— Слава! Слава! Слава! – Ответили ей дружно дроу, вторя эху ее голоса.
Анл’луриин опустила клинки и сделав жест следовать за ней, обращаясь к воинам своего Дома, привычно отправилась впереди своих бойцов. Впервые за ними не последовали остальные Дома, разбредаясь ручейками в разные стороны, ведомые своими старшими жрицами. Достигнув дворца Миззрим, она постояла, пропуская в боковой коридор ведущий к казармам своих преданных воинов и дальше уже пошла одна. Поднявшись наверх, на этаж для истинных, она, не заходя в свои покои, пользуясь ночными часами, так никого и не встретив, прошла по внешнему коридору, вышла на наружную лестницу и быстро достигла родного храма. Уже там, в своих комнатах старшей жрицы, она и улеглась спать, едва донеся свою тяжелую, чугунную голову, все еще гудящую от рева счастливых, вернувшихся домой воинов, до своей подушки.
Утро, впервые за две недели, встретило ее не солнечными лучами, а лишь тусклым светом магических шаров и вечным полумраком внутренних коридоров и помещений храма. Анл’луриин вышла в центральную залу и не сводя взора со светящихся красным семи глаз статуи Л’лос, медленно приблизилась к каменной богине, остановившись лишь у самой черты алтарного пространства. Концентрируясь на ментальном зове, старшая жрица и сама застыла перед изваянием, пристально всматриваясь в сияющие задним светом граненые рубины:
— Л’лос, к тебе взываю! – Произнесла она тихо, чтобы не запустить эхо по каменной зале.
Несколько медленных стуков ее сердца ничего не происходило, но Анл’луриин не шевелилась и не отводила своих фиалковых глаз от драгоценностей, вставленных в глазницы древнего каменного изваяния. Наконец рубины начали светиться уже своим внутренним светом, расширяя свое сияние во все стороны, заполняя собой полностью взор молодой илитиире. Когда кроме рубинового света она уже не видела и не ощущала ничего, последовал мягкий толчок под ноги и сразу же красное сияние сменилось светящимся зеленоватым туманом, медленно наплывающим на нее со всех сторон. Анл’луриин стояла на таком же, как и в ее храме каменном полу, но перед ней была уже не нависающая статуя, а высокий, узкий трон со змеиной головой наверху длинной спинки, в котором нога за ногу сидела прекрасная взрослая дроу, чуть насмешливо взирающая на свою подопечную.
— Анл’луриин, моя прекрасная крестная дочь, я весьма довольна тобой! – Л’лос была явно в приподнятом, благодушном настроении.
Старшая жрица опустилась на одно колено и склонила голову в подобающем поклоне. Несмотря на полное исцеление накануне ночью, она сейчас уже не чувствовала в себе той поднимающей ее в воздух силы, которой ее наградили благодарные воины. За ночь она растворилась в ней или ушла в камень храма, растаяв без следа.