Страница 68 из 87
Глава 22. Поход. День седьмой. Храм должен быть разрушен!
Максимально ускорившись, дроу все же сумели к закату достигнуть запланированной стоянки. Вечерний штаб пришлось проводить уже в свете магического шара, который был зажжен в палатке Анл’луриин, под самым потолком конусного верха ее шатра.
— Это было феерично и незабываемо, – явно совершенно искренне произнесла Ал’лак, после того как Глава Похода, без лишних деталей, вкратце пересказала собравшимся у нее в шатре старшим жрицам остальных пяти Домов, прошедшую в полдень их встречу со светлыми эльфами.
Коротко и бесстрастно, легким кивком головы поблагодарив восхищенную дроу за столь яркую оценку проведенных ею переговоров, Анл’луриин внимательно выслушала доклад жрицы о принесенных сведениях от присоединившихся к их маршу разведчиков из города, который они прошли лишь к позднему вечеру. К счастью, неожиданностей не было и контингент сил людей в нем, был лишь едва достаточным для организации обороны собственного защитного периметра. А о том, что именно там был расквартирован принц эльфов и его свита, она и так уже знала.
Самым важным вопросом, который следовало обсудить – было их завтрашнее приближение непосредственно к самой цели их Похода, а именно – небольшому городку, в центре которого стоял древний храм богини Эйлистри. Разведчики оттуда пока не прибыли, а по смутным подозрениям самой Главы Похода, ждать их вообще не слишком и следовало. Если люди не совсем тупые, а друид, поджидавший их сегодня днем в шатре, не страдает старческим маразмом, то весть об их маршруте и точки окончания его, уже дошла до военачальников людей и город, скорее всего, сейчас на осадном положении.
Все старшие жрицы согласились с ней, что следует готовится именно к такому положению вещей, а потому уточняющих докладов резидентов, попавших в ловушку круговой обороны людей, ждать не следовало. Исходя из всего этого, они могли основываться лишь на тех сведениях, что им принесли разведчики в самый первый день Похода.
По этим данным, если не учитывать возможное стягивание сил в самый последний момент, в городе стоял отряд людей, лишь немного усиленный, по случаю предстоящего праздника, по сравнению со стандартным, для небольшого городка. Численность его едва достигала пары сотен, с учетом городской стражи и местного ополчения, усилившего дозоры до окончания массового празднования.
Подобный противник вызывал лишь едва скрытые под маской невозмутимости презрительные усмешки у шести старших жриц Домов, вполне естественные, особенно если учесть превосходство дроу, как воинов над людьми, практически по всем статьям. Сама же Анл’луриин, брала в расчет наихудший вариант, который учитывал подход войск из всех ближайших к их точке назначения городов, успевающих добраться сюда за эту ночь. Он строился из предположения, что им будут противостоять завтра днем не менее тысячи вооруженных людей.
Эта цифра, почти вдвое меньшая их собственной численности, не вселяла уж слишком большую тревогу в сердце избранницы Л’лос. Но все же ей приходилось учитывать, что: во-первых, люди будут держать оборону, а им придется наступать, а во-вторых, местность, на которой предстоит сражаться дроу, людям родная и отлично изученная, а дроу ее видели лишь на карте. Кроме того, имея в запасе ночь и утро, она бы, на месте военачальника расы людей, потратила бы этот гандикап на возведение дополнительных редутов, ловушек и пристрелку нескольких расквартированных за небольшими, чисто номинальными крепостными стенами, военных машин.
Стратегия, выработанная заранее на завершающую фазу Похода, как и тактическое построение и действия отрядов различных Домов, были разработаны еще в Миззрим, а потому повторять их этой ночью смысла не было. Анл’луриин, как и шесть старших жриц союзников, ее знали назубок и сомнений в их дотошности, заключавшейся в скрупулезном доведении задач до их жриц и офицеров, у Главы Похода не возникало. Поэтому она лишь внесла мелкие коррективы, исходя из данных разведки самого марша, которую Анл’луриин выслала вперед еще с утра, до встречи со светлыми эльфами, чтобы не терять драгоценного времени и хотя бы издали изучить текущую обстановку вокруг городка.
Данные разведки были актуальны на ранний вечер этого дня, и за ночь и утро многое могло измениться, а потому финальные штрихи к их атаке, она собиралась вносить уже непосредственно при достижении границ города. Закончив на этой мысли штабное собрание, Анл’луриин выпроводила всех наружу, а затем задернула и зашнуровала входные полы своего шатра. Она хотела дать своему телу и разуму хотя бы пару часов сна, которые еще оставались до завтрашнего рассвета.
Улегшись на свою спартанскую, жесткую постель, она вернулась мыслями к полуденной беседе с принцем Геледлинном. Помимо воли, память ее высветила перед внутренним взором дроу, благородные черты лица чистокровного эльфа. Скуластое, худощавое лицо, которое лишь украшала небольшая складка между бровей, когда его чело обуревали сложные мысли, выраженные в длинной речи, которую он произнес почти от входа. Тонкие губы не портили его, из-за красивого изгиба властного разреза рта и заостренного, слегка утонченного подбородка -они были вполне гармоничны. Тонкий, аристократически прямой нос, с распахнутыми лепестками, когда они втягивали ее земляничный аромат и его громадные голубые глаза, чуть подернутые поволокой страсти, отлично запечатлелись в ее памяти. Она давно привыкла к виду похоти молодых самцов дроу, за время своего обучения в интернате. Успела привыкнуть и к обожанию паствы, когда она, в белоснежной мантии с кровавым подбоем, произносила канонические псалмы во славу их верховной богини. Она даже вспомнила сейчас щенячье выраженье глаз влюбленного в нее без памяти Найл’лота.
Страсть же принца Геледлинна была иной. Он не боготворил ее, как обычные дроу, не боялся и не вожделел, как равные ей по статусу благородные илитиире. Он искренне любовался ее красотой, воздавал ей должное, как равной себе собеседнице, и лишь слегка позволял себе поддастся ее чарам, оставаясь почти в здравом уме и слегка затуманенной, управляемыми им самим, естественными мужскими гормонами, почти ясной памяти. Она вспомнила то легкое касание, которое она совершила намеренно, для перехода их встречи из не вербальной в тактильную, уже в самой финишной части их знакомства. Его теплая, а скорее даже слегка прохладная кожа, сказала ей очень многое. Если бы бешенная страсть затмила его рассудок, а гормоны возобладали бы над силой воли эльфа, она была бы горячей, как огонь.