Страница 30 из 87
— Напоминаю тебе, Фаэрил’л, что Ритуал «Взросление» мной уже пройден, и ты более не отвечаешь ни за меня, ни за мои мысли, ни за мои слова и даже поступки, так что может это и к лучшему?
Презрительно фыркнув, что привело Анл’луриин к неприятной мысли о том, что она этим, неосознанно и сама, давно уже копирует свою мать, старшая жрица отвернулась от дочери. О чем-то глубоко задумавшись, женщина дроу некоторое время молчала, а затем ничего более не добавив, уверенно зашагала внутрь залы, взмахом кисти давая понять, что молодая жрица должна следовать за ней. Они прошли через залу, нырнули в неприметную дверь, ведущую во внутренние помещения храма, пару раз пересекли коридоры и, наконец, остановились у богато украшенной тематической резьбой, дубовой двери.
Личные, храмовые покои старшей жрицы, были гораздо богаче, практически аскетической комнаты, где жила Сабал’л. Не превышая ее по размерам, они радовали глаз сочными драпировками стен, на которых ковры, гобелены и шелковые ткани, с каноническими изображениями Л’лос в различных ее ипостасях, практически полностью закрывали темный, холодный камень, придавая покоям уют. Кровать с полупрозрачным балдахином, хоть и односпальная, но вычурно изукрашенная резьбой по дереву и высоким, затянутым серебряным шелком изголовьем, занимала собой всю правую часть покоев. В левой стороне от входа, возле камина, стояли массивные, подобранные в тон и по породе дерева, кресла с высокой спинкой, между которыми классически, располагался низкий, круглый столик с неизменным кувшином, хрустальными бокалами и корзиной спелых, явно иноземных фруктов.
Сделав недвусмысленный жест ухоженным, покрытым черным лаком, ногтем своего тонкого пальчика, старшая жрица грациозно опустилась в ближайшее из кресел, знакомым щелчком пальцев, вызывая аколита. Пока Анл’луриин, вынужденно обходила, уже занятый ее матерью предмет мебели, и усаживалась в соседний, стараясь при этом также прямо и красиво держать свою спину, молодая служка уже наполнила им, знакомые бокалы, и тут же выскочила вон. При этом она едва не запнулась на бегу, о высокий, узкий шкаф-пенал, с разнообразными склянками на полках, стоявший у стены слева от входа.
— Судя по высоким оценкам твоих знаний, полученных в специализированном интернате, ты должна быть знакома, как с каноническим учением нашей верховной богини, так и с ходом проведения соответствующих служб, ритуалов и празднований. Поэтому я не буду на этом останавливаться и подробно рассказывать тебе о том, что ты, как действующая жрица, итак обязана знать и выполнять, во время вышеуказанных Действ.
Судя по менторскому тону и произнесенным словам Фаэрил’л, их диалог принял официальный характер, а потому, в ответ, Анл’луриин склонила голову в традиционном жесте смирения, показав этим, что она услышала и поняла старшую жрицу. Не выказав никаких невербальных команд, старшая жрица продолжила:
— В храме царит жесткая дисциплина во всем, но особенно в том, что касается подготовки, проведения и разбора последствий, вызванных неудачами дроу, причем уже не важно, каких именно по положению и сословию, если они провалили любое из испытаний, во время проводимых здесь Ритуалов. Слово верховной жрицы, а для тебя и любой из шести старших жриц – непреложный закон. Любое неподчинение их Слову, пререкания, или не дай Л’лос – оспаривание вынесенных кому-то наказаний, ведет как минимум – к разжалованию тебя в аколиты, а в худшем случае – к изгнанию из нашего народа, с лишением всех титулов, заслуг и прав.
Анл’луриин снова склонила голову, пока не услышав для себя ничего нового или двусмысленного, в описании законов и традиций своего народа, прежде всего связанных с беспрекословным подчинением, согласно жесткой вертикали власти, выстроенной издревле у ее расы. Фаэрил’л, пригубила знакомое ей вино янтарного цвета, плескавшееся в ее бокале. Промочив горло, она приступила к более приземленным к текущей ситуации, описаниям роли Анл’луриин в храме:
— Ты, как жрица, стоишь на третьей ступени, согласно иерархии нашего храма, являвшегося одновременно проводником мудрости учения Л’лос, и законной властью Дома. Выше тебя – уже упомянутые мной старшие жрицы, попарно возглавляющие основные Пути, по которым могут идти к возвышению любые дроу, а так же верховная жрица, являющаяся глашатаем Воли нашей богини, и осуществляющая верховную власть в Миззрим. Ниже тебя – многочисленные помощницы жриц, а так же все аколиты, выполняющие в нашем храме самую простую, черную работу.
И снова склоненная голова молодой девушки, послужила сигналом для старшей жрицы о том, что слова и смысл произнесенных ею фраз, достигли ее сознания. Еще раз приложившись к своему бокалу, Фаэрил’л, наконец, закончила свою длинную мысль:
— Сегодня в храме пройдет служба и ты, как жрица, естественно, примешь участие в ее проведении. Сабал’л сегодня утром поручила почему-то мне провести ее, а потому я и Фел’линдирра – моя напарница, ведущая всех дроу Миззрим по Пути искусства войны, будем стоять возле алтаря Л’лос и зорко наблюдать за соблюдением всех канонов, а так же следить за ходом проведения службы. Постарайся, чтобы я не разочаровалась в твоих способностях быть истинной служительницей храма, неуклонно идущей по своему Пути к его вершинам, которые он перед тобой открывает. Твое стремление должно быть направленно исключительно вверх, чтобы взобраться на достойное место, среди всех проповедников учения и Воли, нашей грозной, могучей богини.
Анл’луриин с трудом сдержала себя, чтобы не вздрогнуть, когда было произнесено имя старшей жрицы, место которой ей рано или поздно напророчено занять. Она в последний раз склонила голову, в ответ на финальную часть пространной речи старшей жрицы и, вслед за ней, легко поднялась на ноги, так и не притронувшись к налитому ей, золотистому напитку. Она и без, так любимых ее матерью нравоучений, прекрасно чувствовала всю ответственность, которая начиная с сегодняшней службы, легла на ее плечи, а при ее продвижении на пост старшей жрицы, неминуемо нависшей над ней, как пудовая гиря. Она предельно ясно осознавала, что эта ноша, со временем, будет лишь возрастать.