Страница 24 из 106
Глава 13
Адди
Я сидела одна в кухонном уголке и нехотя ела размокшие хлопья. Тишина, которую я обычно обожала, сегодня казалась одинокой. Всего за несколько дней я привыкла к присутствию Беккета. Более того, оно мне даже понравилось.
Я поднесла ко рту ложку раскисших хлопьев и прожевала. Я трусиха. Сегодня утром я просидела в своей комнате, пока не услышала, как хлопнула входная дверь и его мотоцикл умчался по улице.
Мысль о том, что придется столкнуться с ним после очередного доказательства моей ненормальности, оказалась невыносимой. Правда в том, что я понятия не имела, как искать медицинскую страховку. В библиотеке я взяла одну книгу об этом, но там говорилось о поиске в интернете и каких-то страховых площадках, в которых я совершенно не умела разбираться.
Лицо вспыхнуло, пока я смотрела в миску с коричневыми комками. Это должно измениться. И изменится. Сегодня начиналась моя совершенно новая жизнь. Та, в которой я узнаю все, чего никогда не знала.
Я встала из-за стола, подошла к раковине и отправила остатки хлопьев в измельчитель. Достала из холодильника приготовленный для себя обед и сунула его в сумку. Руки дрожали, когда я провела ими по одежде, расправляя несуществующие складки. И уже не в первый раз поймала себя на том, что жалею: Эверли нет рядом. Я могла бы спросить, нормально ли я выгляжу.
В большой дверце холодильника едва угадывалось мое отражение. Темно-синяя юбка доходила до середины икры, а белая блузка с короткими рукавами мягко облегала талию и снова расширялась книзу. Мне казалось, это выглядит профессионально. Но стоило вспомнить Лейкен, и я понимала: наверняка промахнулась. Весь ее облик походил на произведение искусства — от цветов в одежде до украшений и сложной косы, уложенной в волосы словно ободок.
С такой яркой внешностью просто невозможно не выделяться. А мне нужно было слиться с фоном. Моя одежда как раз в этом помогала.
Заставив себя отвести взгляд от отражения, я взяла куртку и сумку и направилась к двери. Когда вышла на улицу, воздух кольнул холодом: осень вступала в свои права. Нужно будет спросить у Лейкен, уместны ли брюки и ботинки, когда пойдет снег.
Я любила хрустящее белое покрывало, которое зимой месяцами укрывало город, но передвигаться по нему было сущим кошмаром. Особенно когда все твои способы передвижения — велосипед и собственные ноги. Сегодня я выбрала ноги. Не хотелось, чтобы юбка попала в цепь.
Я плотнее запахнула куртку и пошла в город. Я все время оглядывала тротуары и соседние дома, высматривая места, где кто-нибудь мог бы спрятаться. С отцом никогда нельзя было угадать: он мог устроить сцену и так и не дать волю злости, а мог устроить сцену и потом стереть с лица земли того, на кого обрушивался его гнев. Предсказать, как он поступит в тот или иной момент, было почти невозможно. Мне оставалось только надеяться, что его отвлекло что-то другое и со временем он обо мне забудет.
Дома постепенно сменились магазинами и ресторанами. Туристический сезон шел на спад, но люди все еще гуляли: заглядывали в витрины или останавливались на поздний завтрак. Я обходила каждого встречного как можно дальше, прокладывая путь по улицам к The Gallery.
Остановившись у входа, я посмотрела на часы. На пять минут раньше. Лучше так, чем на пять минут опоздать.
Я дернула дверь, но она оказалась заперта. Я переминалась с ноги на ногу и ждала. Пока я шла, тревога не успевала осесть внутри. Но теперь, когда я стояла на месте, она устроилась во мне как дома. В голове закружился миллион разных «а что, если», одно нелепее другого. Что, если я скажу что-нибудь не то? Что, если споткнусь на ровном месте и собью со стены бесценное произведение искусства? Что, если пума ворвется в окно и нападет на всех посетителей?
— Дыши, Адди. Просто дыши.
Лейкен появилась из подсобки и помахала мне, направляясь к двери. Она отперла замок.
— Заходи, заходи. Там жуткий холод.
Когда я вошла, кровь зашумела в ушах, и все эти «а что, если» снова закрутились в голове.
Раздался тонкий лай, по полу застучали когти. Гизмо помчался ко мне, и одно из колес его инвалидной коляски даже чисто оторвалось от плитки. Я присела на корточки и тихо рассмеялась.
— Привет, дружок.
Лейкен улыбнулась, глядя на меня сверху вниз.
— Ты ему нравишься. Не пойми меня неправильно, он дружелюбный пес, но обычно не настолько восторженный.
Гизмо лизнул меня в щеку, а я почесала его за ушами.
— Это взаимно.
— Идем. Покажу, куда можно положить сумку, и проведу тебе полную экскурсию.
Я поднялась и пошла за Лейкен. Гизмо не отставал от нас.
— Очевидно, это выставочный зал. Мы стараемся регулярно обновлять экспозиции и меняем их примерно каждые шесть недель. Если тебе интересно искать художников, я буду рада, если ты станешь присматривать их для меня.
— Я в этом совсем ничего не понимаю.
Лейкен на мгновение остановилась и повернулась ко мне.
— Но ты же знаешь, что тебе нравится?
— Конечно, но я не всегда могу объяснить почему.
Она указала на стену.
— Какая работа на этой стене тебе нравится больше всего?
Ответить было легко.
— Фотография женщины в поле.
Губы Лейкен тронула улыбка.
— Почему?
Я сцепила пальцы перед собой и крепко сжала их, глядя на картину. Горе этой женщины ударило по мне так же, как в первый раз, когда я ее увидела. Обнаженное и всепоглощающее. Я бы не смогла удержать слова, даже если бы попыталась.
— Рядом с ней я чувствую себя… не такой одинокой.
Улыбка Лейкен немного померкла, и я отдала бы что угодно, лишь бы забрать свои слова обратно. Они раскрыли слишком многое.
— В этом и есть сила искусства, — тихо сказала она. — Оно помогает нам почувствовать, что нас видят. Понимают. По крайней мере, для меня это самое ценное.
— Не могу представить ничего лучше.
— Я тоже. — Она махнула мне, приглашая идти дальше. — В подсобке у нас кухня, шкафчики и склад.
Я ожидала увидеть что-то крошечное, но помещение оказалось огромным, почти больше самой галереи. У стен стояли ящики с картинами, а в дальнем конце громоздились разные материалы. В противоположном углу находились небольшая кухня и стол на четверых.
Лейкен указала на холодильник.
— Клади туда все, что захочешь. Внизу есть микроволновка, если нужно что-то разогреть. На обед у тебя будет час, плюс пятнадцатиминутный перерыв утром и днем. Я могу подменить тебя, если нужно уйти на прием. Только предупреди заранее.