Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 153

Клэр резко подняла голову.

— Откуда вы знаете про диван?

— Грант прислал мне фотографии.

Тишина.

Теперь адвокат Клэр уже откровенно опустил голову.

Ванесса смотрела в окно.

Клэр медленно повернулась к мужу.

— Ты отправил матери фотографии дивана.

Грант закрыл глаза.

— Это была ошибка.

— Нет. Ошибка — это забыть прикрепить файл. Это уже образ жизни.

Элеонора в телефоне сказала:

— Берите карамельный. На нём меньше видно следы преступления.

Клэр прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Элеонора.

— Да?

— Вы только что пошутили?

— Нет.

— Жаль.

— Клэр, если тебя это утешит, я тоже не планировала провести старость с тобой.

— Мне гораздо легче.

— Но обстоятельства меняются.

— А характер?

— Нет.

— Прекрасно.

— Я рада, что мы поняли друг друга.

Грант потянулся к телефону.

— Мам, мы перезвоним.

— Не торопись. Я занята.

— Чем?

— Сижу.

Клэр всё-таки засмеялась.

Громко.

В первый раз за весь день.

Элеонора помолчала.

Потом сухо произнесла:

— Хоть кому-то весело.

Связь оборвалась.

Клэр ещё несколько секунд смотрела на экран.

Потом на Гранта.

— Она остаётся.

— Я знал, что ты поймёшь.

— Не радуйся раньше времени.

— Клэр…

— Я сказала: она остаётся. Не потому, что ты так решил.

Грант замер.

— А потому что?

Клэр медленно взяла ручку.

— Потому что твоя мать только что узнала о нашем разводе и за пять минут разговора проявила больше достоинства, чем ты за последние четыре месяца.

Лицо Гранта стало холодным.

Ванесса едва заметно опустила глаза.

Клэр подписала первую страницу.

Потом вторую.

На третьей задержалась.

Пятнадцать лет.

Подпись оказалась удивительно маленькой для такого количества времени.

Клэр Уитмор.

Она смотрела на фамилию секунду дольше, чем собиралась.

— После вступления соглашения в силу я возвращаю Морган, — сказала она.

Грант поднял взгляд.

— Что?

— Девичью фамилию.

— Конечно.

Он сказал это слишком быстро.

Будто ему всё равно.

Возможно, ему действительно было всё равно.

Клэр подписала последнюю страницу.

— Вот теперь закончили.

---

Через четыре часа Клэр ехала на юг.

Не домой.

У неё больше не было дома в Сан-Франциско.

Был Bellwether.

Слово звучало гораздо красивее, чем реальность.

Трасса тянулась вдоль сухих калифорнийских холмов. После прохладного города день становился теплее, свет ярче, небо — шире. Туман остался позади. На склонах лежала выгоревшая трава, золотистая, почти медная под солнцем. Тёмные дубы стояли отдельными пятнами, раскинув низкие ветви над землёй.

Клэр открыла окно.

В салон ворвался сухой воздух.

Пахло пылью, травой и чем-то терпким, разогретым солнцем.

На заднем сиденье лежали два чемодана.

Два.

Пятнадцать лет брака.

Два чемодана.

Остальное обещали доставить позже.

Телефон молчал.

Грант не звонил.

Ванесса — тем более.

Элеонора прислала одно сообщение.

«Если будешь проезжать мимо нормальной кофейни, купи кофе. Здесь закончился».

Ни «пожалуйста».

Ни «как ты».

Ни «счастливого пути».

Клэр ответила:

«Какой?»

Ответ пришёл мгновенно.

«Хороший».

— Господи, — сказала Клэр вслух.

Машина была единственным собеседником и никак не возразила.

Через десять минут она остановилась у небольшого кафе.

Купила два стакана.

Один себе.

Второй — большой американо без сахара.

Потом подумала и взяла лимонный тарт.

Не потому, что Элеонора его любила.

Потому что пятнадцать лет знала: любила.

Дальше дорога стала уже.

Появились виноградники.

Ряды лоз уходили по мягким склонам ровными зелёными полосами. Между ними блестела сухая земля. Возле одного хозяйства стоял старый красный пикап. Чуть дальше — деревянный забор, за ним паслись две лошади.

Клэр сразу отвела взгляд.

Даже через стекло в животе неприятно стянулось.

Глупость.

Она не садилась на лошадь больше тридцати лет.

И не собиралась.

Проблема решена.

Навигатор велел повернуть налево.

Асфальт сменился более узкой дорогой.

Потом появился знакомый каменный столб.

На нём железными буквами:

BELLWETHER ESTATE.

Клэр сбросила скорость.

Ворота были открыты.

Когда-то здесь росла лаванда.

Сейчас по обе стороны дороги торчали сухие серые кусты, между ними поднялась сорная трава.

Дальше начинались оливы.

Клэр невольно притормозила.

Вот их она помнила.

Невысокие, раскидистые, с узкими серебристо-зелёными листьями. На ветру кроны будто переливались — зелёным, серым, почти белым. Но теперь между деревьями лежали сухие ветки. Несколько стволов заросли дикой порослью. Земля под ними была растрескавшейся, неровной.

И всё равно роща была красивой.

Не ухоженной.

Не декоративной.

Живой.

Клэр медленно поехала дальше.

Дом появился за поворотом.

И здесь она остановилась окончательно.

Bellwether Estate когда-то был одним из тех домов, которые заставляли гостей говорить тише.

Два этажа.

Светлая штукатурка.

Красная черепица.

Арочные окна.

Длинная терраса.

Внутренний двор.

Толстые стены, сохранявшие прохладу даже в августе.

Сейчас первая мысль Клэр была:

«Я убью Гранта».

Вторая:

«Если крыша не сделает это раньше».

На западном крыле действительно темнело большое пятно.

Несколько черепиц отсутствовали.

Штукатурка у основания стены пошла трещинами.

Одна ставня висела чуть криво.

По ступеням террасы расползся сорняк.

Фонтан перед домом не работал.

На дне лежали сухие листья.

Клэр заглушила двигатель.

Сидела.

Смотрела.

Пятьдесят тысяч долларов.

Двадцать два акра.

Свекровь.

И крыша.

Она взяла кофе.

Сделала глоток.

— Зато свобода, — сказала сама себе.

Дверь дома открылась.

На террасу медленно выкатилась Элеонора.