Рваные звезды

Глава 39

Хейз

— Ты опять насвистываешь, — сказала Янг, придвигая стул в комнате для совещаний.

Я тут же замолчал. Мне сейчас не до свиста. Не после двух попыток похищения. И не после того, как вчера кто-то едва не столкнул мою сестру с дороги. Но я насвистывал. Потому что, несмотря на шторм вокруг, я впервые за много лет по-настоящему счастлив.

— Тебе показалось, Янг. Никакого свиста.

Она фыркнула и села. В кармане завибрировал телефон, и я достал его.

Мама: Тебе нужно поговорить с Хэдли. Уговори ее пожить дома, пока не поймают того, кто это делает.

Я вздохнул и убрал телефон, не отвечая. Для мамы это больная тема. Но если попытаться силой вернуть Хэдли домой, станет только хуже.

— Теперь не свистишь. Все в порядке?

— Мама тяжело переживает все это.

На лице Янг отразилось сочувствие.

— Не представляю, как ей было страшно. Если бы у меня попытались отнять одного из моих детей…

— Я знаю, ей больно. Но когда дело касается Хэдли, она не всегда справляется с этим правильно.

Янг поморщилась.

— У них до сих пор напряжение, да?

Я кивнул.

— А все, что происходит, ситуацию только усугубляет.

Я перевел взгляд на доску, которую перетащил в переговорную. На ней — разрозненные факты, точки на карте и прочие детали дела. Давление растет с каждым днем.

В комнату начали стекаться сотрудники, и я попытался отогнать лишние мысли.

— Присаживайтесь.

Я вызвал всех, даже тех, у кого сегодня выходной. Не было только тех, кто задействован в срочных операциях. Им мы сообщим позже.

Гул разговоров стих, когда все расселись и достали телефоны или блокноты. Я обвел взглядом комнату.

— Как вы знаете, за последние недели было две попытки похищения. Вчера мою сестру Хэдли пытались столкнуть с дороги. Мы не уверены, что это связано, но исключать ничего нельзя. Поскольку я связан с делом лично, руководство передаю сержанту Руису. Он изложит все, что нам известно.

Каждый в комнате слушал Руиса, не отвлекаясь ни на секунду. Мы составили план действий и предупредили всех быть начеку. Я также решил, что пора обратиться к жителям города — рекомендовать женщинам держаться вместе и не ходить в одиночку. Мне претит сеять тревогу, но тревога лучше сожаления.

— Думаю, это все, — Руис взглянул на меня.

— Да. Если есть вопросы, мы останемся.

Вопросов было немного. Люди разошлись — кто по домам, кто обратно к работе. Я стукнул Руиса кулаком о кулак.

— Отлично провел свое первое родео.

— Ненавижу выступать перед толпой.

— Пойдем, угощу тебя кофе. Отметим.

Мы не успели дойти до двери, как Уильямс окликнул меня.

— Шеф? Ваша мать здесь. И она не в духе.

Я вздохнул и посмотрел на Руиса.

— Кофе подождет.

Повернулся к Уильямсу.

— Проводи ее в мой кабинет.

Я пробрался между столами к своему месту. Там хотя бы можно закрыть дверь. Я попытался вернуть утреннее ощущение счастья — то, что появилось, когда я проснулся, обнимая Эверли. Оно стремительно исчезало.

Дверь распахнулась в тот момент, когда я опустился в кресло. Не нужно быть следователем, чтобы понять — мама на взводе.

— Ты больше не отвечаешь на звонки?

Я посмотрел на экран — пять пропущенных.

— Я был на совещании. Ты знаешь мой график. Если я не перезваниваю сразу, значит, есть причина.

Она ходила по кабинету из угла в угол.

— Ты должен поговорить с Хэдли. Она ведет себя нелепо. Может потерпеть и пожить с нами пару недель, чтобы я не сходила с ума от тревоги.

Телефон снова завибрировал.

Шай: Тебе нужно успокоить маму. Скажи ей, что я поживу с Хэдс какое-то время.

Я смотрел на сообщение, пытаясь придумать, как преподнести это маме так, чтобы стало легче.

— Это Хэдли?

Я поднял глаза. Телефон явно не собирался мне помогать.

— Нет. Шай собирается пожить с Хэдли. Чтобы никто из них не оставался один.

У мамы отвисла челюсть.

— И ты думаешь, мне от этого спокойнее? Они будут вместе — значит, этому психу проще до них добраться.

Она снова зашагала по кабинету.

— Это все из-за Хэдли. Теперь и Шайло в это втянула.

— Мам…

— Не надо этим тоном.

— Тебе нужно успокоиться. Сделай вдох. Иначе ты потеряешь их обеих.

Мама посмотрела на меня так, будто я ударил ее.

— Как ты можешь такое говорить?

— Потому что это правда. Мы не можем вечно делать вид, что ничего не было. Эв права. Нам нужно с этим столкнуться.

— Я сталкиваюсь с этим каждый день. Каждый божий день с того момента, как она пропала — как ее украли. И не могу поверить, что ты думаешь иначе.

Я медленно выдохнул и посмотрел маме прямо в глаза. В них — паника и опустошение.

— Я не об этом. Я знаю, ты живешь с этим каждую минуту. Мы все живем. Но Хэдли… у нее никогда не было шанса стать свободной. Побегать без оглядки, как мы. До похищения она была слишком маленькой. А после…

Я не отвел взгляда. Мне нужно, чтобы мама услышала.

— После не осталось ничего обычного. Ни ночевок у подруг, ни поездок на велосипедах в магазин, ни школьных вечеринок без взрослых рядом. Мы с Беком понимали, почему так. Шай и не рвалась к такому. А Хэдли хотела всего этого. И не получила.

Мама опустилась на стул.

— Мне было страшно.

Я обошел стол, сел рядом и взял ее за руку.

— Я знаю. И мне больно за тебя. Правда. Но если ты не дашь Хэдли немного пространства, не позволишь быть собой, ты ее потеряешь.

Мама всхлипнула.

— Я знаю. Но иногда меня злит, что она не может хоть немного понять меня.

— Думаю, понимает. Просто она не готова отказываться от себя, чтобы ты меньше тревожилась.

Мама замолчала. Видно, перебирает мои слова, но не хочет признать, что может ошибаться.

— Я поставлю сотрудника у ее дома по ночам. Хорошо? Тебе станет спокойнее?

— Да. Я просто хочу, чтобы она была в безопасности.

Я обнял маму.

— Я знаю.

Но впервые я ясно увидел, насколько это может душить. И понял, что не имею права поступить так же с Эверли.

36