Рваные звезды

Глава 25

Эверли

— Ты уверена, что сможешь остаться на ночь? — спросил Майлс, убирая стетоскоп в медицинскую сумку.

— Более чем. — Дома меня никто не ждет. Не так, как Майлса, у которого жена и дочери. — Мы с Кодой друзья. Я хочу побыть рядом с ним.

— Похоже, он к тебе привязался. Думаю, ему будет спокойнее, если ты рядом.

Я взглянула на немецкую овчарку, свернувшуюся в вольере. Он тихо похрапывал, гипс уже наложен. Нам повезло, что перелом обошелся без операции, но Майлс решил оставить его на ночь. На всякий случай. Мне предстоит сменить капельницу и дать обезболивающее ночью и утром. Если он выспится и лекарства подействуют, утром ему станет легче.

— Никто не хочет болеть в одиночестве. Я поставила будильник на оба приема. Все под контролем.

Майлс похлопал меня по плечу.

— Телефон будет под рукой, если что. Звони без колебаний. Жена теперь спит в берушах, так что ты ее не разбудишь.

— Значит, научилась на собственном опыте?

— Она не любила, когда ее будят. После первого года моей практики поумнела и купила беруши. Теперь всем лучше. Надеюсь, ты тоже поспишь.

— Посплю.

Я махнула ему, и Майлс вышел через заднюю дверь.

Оглядевшись, я вздохнула. Кода — наш единственный ночной пациент, но спать в чужом месте мне всегда трудно. Хорошо хоть в кабинете есть раскладушка, а Майлс дал чистое белье и подушку. Сойдет. Не впервой обходиться без сна.

В заднюю дверь постучали. Я подошла и распахнула ее.

— Ты что-то забыл…

Мой вопрос оборвал мужчина, который явно не Майлс.

В дверях стоял Хейз. На плече сумка, в руках две коробки пиццы. Темные волосы еще влажные после душа.

— Привет.

— Привет.

— Я подумал, ты, наверное, останешься на ночь. Пицца?

Я открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Какая?

Хейз приподнял бровь.

— Это важно?

— Всегда.

— Не мудрил. Одна с сыром. Одна с пепперони.

— Отдашь мне сырную — впущу.

Он усмехнулся и протянул коробку.

— Она твоя.

Желудок предательски заурчал, когда я вдохнула аромат расплавленного сыра.

— А я уже готовилась довольствоваться лапшой из стакана Тима.

— Я бы не позволил тебе так страдать. Особенно после того, как ты заботишься о Коде.

Хейз заглянул в вольер. Убедившись, что пес крепко спит, он повернулся ко мне.

— Где будем есть?

Я кивнула налево.

— В комнате отдыха. Дверь оставим открытой, чтобы услышать, если он проснется.

Я вошла в комнату, которая показалась еще теснее обычного. В памяти всплыло, что случилось здесь в прошлый раз. Похоже, рядом с Хейзом я теряю самообладание. Надо признать, он тогда повел себя достойно. Трудно поверить, что человек, показавшийся мне холодным при первой встрече, способен быть таким внимательным.

Я поставила коробку на стол.

— Будешь газировку или воду? Может, есть холодный чай.

— Кола найдется?

Хейз уже открывал шкафчики, доставая тарелки и салфетки.

— Найдется.

Я вынула две бутылки из холодильника, села за стол и придвинула одну к нему.

Мы молчали, раскладывая куски по тарелкам. Он посмотрел в мою коробку.

— Значит, пепперони не любишь?

— Я не ем мясо.

— Совсем?

Я фыркнула.

— Ты говоришь так, будто я сообщила, что Санты не существует.

Хейз театрально ахнул, прижав руку к груди.

— Его нет?

— Разбиваю сердца направо и налево.

— Жестоко. Не понимаю, как ты живешь без чизбургеров.

Я пожала плечами.

— Я не против, чтобы другие ели что хотят. Но чем дольше работаю с животными, тем труднее их есть.

Лицо Хейза потемнело.

— Прости.

— Нет, я понимаю. Просто я вырос на ранчо. У нас другой взгляд. Родители всегда держались честных правил. Никаких гормонов, чтобы накачать скот. И все максимально гуманно.

— Это хорошо. Но так поступают не все. Я просто… мое сердце этого не выдерживает.

Мягкая улыбка Хейза будто коснулась моей груди. Я отвела взгляд, но он продолжал смотреть.

— Ты хорошо прячешь свое ранимое сердце.

Щеки вспыхнули.

— Некоторые считают это слабостью.

— Я так не думаю. Если что-то задевает тебя по-настоящему, значит, ты сильнее большинства.

Я отломила корочку и разорвала ее на мелкие кусочки. Нужно сменить тему, увести разговор подальше от опасной глубины. Казалось, Хейз видит меня насквозь, будто читает мысли и душу.

— Как у тебя появился Кода?

— Он не прошел подготовку в кинологической службе, а я в него влюбился.

— Серьезно?

Он сделал глоток колы и кивнул.

— Его отчислили за чрезмерную дружелюбность.

— Мой тип отчисленного.

— И мой. Программе оставалось только отдать его в приют. Я уже привязался и забрал его домой.

— Похоже, вы нашли друг друга.

Хейз откусил пиццу и проглотил.

— Думаю, да. Семья его обожает. Балуют без меры. Поэтому сегодня мне едва не пришлось лечь рядом с ним, когда я нес его пять километров до машины.

Я уронила кусочек корочки обратно на тарелку.

— Ты нес его пять километров? Он весит больше тридцати пяти килограммов.

— Поверь, я в курсе. Сказал ему, что после выздоровления садится на диету. Сестры и родители закармливают его лакомствами.

— Они его любят.

— Еще как. Клянусь, он бы сбежал к Шайло, если бы мог.

Я открыла банку и сделала глоток.

— Похоже, она тоже умеет ладить с животными.

— Умеет. Особенно с лошадьми. Ей нравится твоя идея приюта.

— Похоже на то. Она много помогает. Говорит, хочет поучаствовать в запуске.

Хейз медленно опустил кусок пиццы на тарелку.

— Я не знал, что она приходила к тебе еще до истории с сараем.

Я успела понять одно: Шайло многое держит при себе. Особенно от семьи.

— Она пришла на следующий день после твоей мамы и предложила помощь. Видимо, это семейное.

Челюсть Хейза напряглась, будто он стиснул зубы.

— Мне это не нравится. Разово помочь — одно дело. Но постоянно быть там… это не пойдет ей на пользу.

Я помолчала, подбирая слова.

— Разве не ей решать?

— Думаешь, ты знаешь мою сестру лучше меня?

— Нет. Но себя она знает лучше всех.

Хейз сжал пальцами край стола.

— Ее легко выбить из равновесия. Я не хочу, чтобы это случалось чаще, чем уже бывает.

— Понимаю. — Еще как понимаю. Больше, чем ты можешь представить. — Но иногда нужно встретиться с призраками лицом к лицу. Думаю, она именно это и делает. Доказывает себе, что бояться больше нечего.