Рваные звезды

Больше я ничего не придумала. Слишком много людей, слишком много чувств.

Хэдли, кажется, это поняла и взяла меня под руку.

— Пойдем, покажешь, с чего начнем.

Я готова была ее расцеловать. Она сдвинула меня с места, дала направление.

Вскоре мы уже забрасывали обломки в контейнер. Даже девочки помогали, складывая мелкие куски в тачку. Работая, я наблюдала за их семьей. Шайло держалась в стороне. Хэдли и Джулия спорили так часто, что я сбилась со счета. А Хейз или его отец неизменно вмешивались, если спор грозил перерасти во что-то серьезное.

Это было не идеально, но гораздо больше, чем у меня когда-либо было. От них исходила любовь и забота — даже когда они ругались.

Хэдли взобралась по лестнице на край контейнера.

— Давай, я возьму тот край доски.

— Хэдс, слезай. Я сам, — сказал Калдер, подходя ближе.

— Я в порядке, мистер Безопасность. Просто помоги папе подать мне доску. Я сброшу ее внутрь.

— Ты можешь упасть.

— Ты тоже.

Калдер снял шляпу и провел рукой по волосам.

— У меня для этого есть подготовка.

— А у меня десять лет гимнастики. Думаю, с равновесием у меня все отлично.

По земле скользнула тень, и я подняла глаза. Рядом стоял Хейз.

— Они всегда такие?

Он закатил глаза к небу.

— Ссорятся как кошка с собакой. Не пойми неправильно, они друг за друга горой, но каждый раз это битва характеров.

— Хэдли, — прорычал Калдер, когда она закружилась на краю контейнера.

— Не балуйся там. Можешь пораниться, — крикнула Джулия.

Лицо Хэдли напряглось.

— Ладно, тогда слезу.

Но вместо лестницы она направилась к дальнему краю контейнера.

— Ты что творишь…

Калдер не договорил. Хэдли оттолкнулась и, сгруппировавшись, сделала сальто назад. У меня перехватило дыхание. Она приземлилась с глухим ударом, но не совсем чисто — почти сразу плюхнулась на землю и расхохоталась.

— Ты серьезно? — Калдер бросился к ней, но она отмахнулась.

— Все нормально. Просто надо поработать над приземлением.

Берди подбежала.

— Я тоже хочу.

Калдер посмотрел на Хэдли так, будто мог прожечь взглядом лед в Антарктиде. Но она не дрогнула. Поднялась, взяла Берди за руку.

— Давай начнем с колес.

Калдер не сводил с нее строгого взгляда, пока она уводила его дочь. Джулия мягко сжала его плечо.

— Прости. Я поговорю с ней. Ей не стоит показывать такое девочкам. И вообще не стоит.

— Мам, — предупредил Хейз, — не надо.

Я смотрела, как Хэдли вывела Берди на участок травы, уже вытоптанной и неровной. Она показала колесо, потом осторожно поддержала девочку, пока та пробовала повторить.

Звонкий, беззаботный смех Берди отозвался во мне воспоминанием.

— Я дольше простою, — сказала Адди, перевернувшись вниз головой и встав на руки.

— Неправда. Я могу дольше.

Я резко оттолкнулась и встала на руки, но зашаталась и упала.

Адди рухнула рядом, заливаясь смехом.

— Я же говорила.

— Я еще раз попробую.

В этот раз я толкнулась сильнее, но переборщила и влетела прямо в забор. Удар вышиб из меня крик.

Адди подбежала.

— Что случилось? Где болит?

Я сжала предплечье. Боль накатывала горячими волнами, в глазах стояли слезы.

— Рука.

Мама появилась на крыльце.

— Девочки, что происходит?

— Эви повредила руку, — крикнула Адди громче обычного.

Мама поспешно спустилась по ступенькам и пересекла двор.

— Ох, милая. Покажи, где болит.

Я подняла руку, но тут же вскрикнула.

— Ничего. Постарайся не двигать. Я помогу тебе встать, хорошо?

Я кивнула, слезы текли по щекам.

На счет три мама подняла меня. Пока мы шли к дому, я плакала все сильнее. Ступени заскрипели под ногами, мама распахнула дверь.

— Ховард, — позвала она, заходя внутрь.

— Я на кухне, — отозвался папа.

Он повернулся к нам.

— И откуда столько слез? — Он присел, чтобы быть со мной на одном уровне.

— Я… я руку ушибла.

— Дай посмотрю.

Я протянула руку. Он осторожно провел пальцем по ссадине, но когда обхватил предплечье, чтобы ощупать, я закричала от боли.

Мама шагнула ближе и провела ладонью по моим волосам.

— Думаю, нужно отвезти ее в больницу.

Папа мгновенно выпрямился, глаза сверкнули.

— Никаких врачей. У тебя есть медицинская подготовка.

— Я акушерка и умею оказывать первую помощь. У меня нет рентгена и я не умею вправлять переломы.

— Никаких врачей. Мы это уже обсуждали, Карли. Лечи ее дома. У тебя есть настойки. Перевяжи и подвесь руку.

— Ховард, — тихо сказала мама. — Дай мне отвезти…

— Я сказал нет! Ты хочешь, чтобы ее отравили их лекарствами? А может, они решат вообще забрать ее у нас? Этого ты добиваешься?

С каждым словом он кричал все громче.

Мама прижала меня к себе, Адди попятилась назад.

— Конечно нет. Я сама ее вылечу.

Он смотрел на нее так, будто она стала врагом.

— Вот и хорошо.

— Пойдем, Эви. Сейчас я тебя подлатаю.

— Эв.

Голос мамы переплелся с голосом Хейза. Я несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность.

— Прости, что?

Он подошел ближе.

— Ты в порядке?

Я поспешно кивнула.

— Да. Мне просто нужна вода.

Я быстро ушла от его слишком внимательного взгляда, от вопросов, которые он не задавал вслух. Направилась к маленькому домику — месту, где всегда можно было спрятаться. Там воспоминаний было меньше, чем в главном доме.

Я взбежала по ступеням и распахнула сетчатую дверь. Она с грохотом захлопнулась за мной. Я прошла на крохотную кухню и достала стакан. Когда потянулась к кувшину с водой в холодильнике, в запястье кольнуло. Оно, как и многие другие травмы, так и не зажило как следует.

Мне пришлось поддерживать кувшин другой рукой. Он был не тяжелым, но веса хватило, чтобы рука задрожала. Слезы затуманили взгляд, пока я наливала воду. Я поставила кувшин на стол с глухим стуком.

Слезы хлынули сильнее. Я растирала запястье и предплечье, будто могла стереть все это — каждое воспоминание, врезанное в кости.

Но не могла.

И, возможно, возвращение сюда не исцелит их. Может, оно лишь вскроет старые раны.

18