Рваные звезды

Глава 4

Пролог

ЭверлиПрошлое

Будь смелой. Шестьдесят секунд. Двадцать вдохов. Я могла выдержать что угодно ради двадцати вдохов и выдохов. Пружины матраса скрипнули, когда я свесила ноги с кровати. Я замерла. И прислушалась.

В детстве здесь было много того, что я ненавидела. Но было и то, что я любила. И за что была благодарна. Например, за то, что улавливала каждый шорох. Я сразу понимала, если звук чужой.

Я ждала. Услышала, как на ветру дребезжит сетчатая дверь. Крик совы. Даже гул холодильника на кухне. Я не слышала ни брата, ни отца. Мама уже несколько дней была в отъезде, помогала появиться на свет малышу. Но сейчас я отчаянно хотела, чтобы она была дома. Только она могла остановить это безумие. Но ее не было, и я не знала, что принесет завтра.

Я встала, молясь, чтобы матрас не выдал меня и остался тихим. Пружины снова меня не предали. Я подошла к шкафу, осторожно обходя скрипучие доски. С полки я сняла поношенные джинсы и натянула их. Сдернула ночную рубашку через голову и взяла футболку.

Из открытого окна усилился ветер. Днем было невыносимо жарко, но прошло всего несколько часов, и ночь принесла прохладу. Я на всякий случай прихватила фланелевую рубашку. Натянув носки, взяла в руки ботинки. Я слишком хорошо знала, что твердая подошва на этом полу — плохая идея.

Отец учил меня двигаться бесшумно, чтобы избегать любого хищника. И сегодня ночью я была благодарна каждому уроку — даже тем, где мне приходилось валяться в грязи, маскируясь.

Я потянулась к дверной ручке, но ладонь застыла на холодном металле. Я могла просто вернуться в постель. Забыть о своей попытке быть смелой и дождаться, когда мама вернется. Когда она вытащит отца из его паранойи, где врагами были все — государство, соседи, даже мои учителя.

Я видела, как наша жизнь сжималась, как круг доверия становился все уже. Я плохо помнила нормальность. Но кое-что помнила. Второй класс и мисс Кристи, до того как отец забрал нас с Иэном из школы. Поездки к семье мамы в Портленд, пока он не решил, что они язычники. Городскую ярмарку, прежде чем он уверился, что это зло.

Я закрыла глаза и повернула ручку. Выйдя в коридор, я снова прислушалась. Ничего лишнего. Я выстроила целый танец, обходя каждую проблемную доску, то на цыпочках, то делая такие широкие шаги, что боялась потерять равновесие.

Наконец я добралась до входной двери. Наш старый пес, Громила, приподнял голову, но я приложила палец к губам, умоляя его о тишине. Видимо, объедки со стола не прошли даром, потому что он снова улегся и тихо захрапел.

Я осторожно приоткрыла дверь и шагнула навстречу первому настоящему бунту в своей жизни. Тому, из-за которого я могла стать похожей на старшую сестру — изгоем. Я тихо прикрыла дверь за собой, но для меня щелчок прозвучал оглушительно, будто отразился от самой горы. Я позволила сетчатой двери тоже захлопнуться, и за мной остался лишь слабый дребезг.

Я перепрыгнула через ступени крыльца целиком, зная, что каждая из них меня выдаст. Приземлилась с глухим ударом, но сдержала вскрик от боли. Надевая ботинки, я взглянула на сарай вдалеке. Датчики движения снаружи означали, что туда лучше не соваться. Поэтому я направилась к амбару.

Одна из дверей была приоткрыта, чтобы впустить ночной воздух, и я потянула ее шире — ровно настолько, чтобы мы со Сторм смогли пройти. Пока я шла по проходу, немногочисленные лошади фыркали или поднимали головы, пытаясь понять, кто пришел. Я остановилась у сбруйной, взяла уздечку и пошла дальше, пока не дошла до стойла Сторм.

Она, должно быть, учуяла меня заранее, потому что ее голова уже была над перегородкой. Я потерла ее нос и жестом попросила отступить.

— Дай мне войти.

Она послушалась, и я оставила дверь открытой, зная, что она никуда не денется… не без меня.

Я надела на нее уздечку, и она безропотно приняла удила.

— Как насчет прогулки?

Она будто кивнула в ответ. Все было бы куда проще, если бы мы просто уезжали, как обычно, в одну из наших дневных вылазок, исследовать горы.

Я вывела ее из стойла и повела к выходу. Мы выбрались наружу, и я взобралась на ограду, чтобы перекинуть ногу и сесть ей на спину. Она стояла спокойно, пока я устраивалась и поправляла поводья.

— Тихо и спокойно.

Я направила ее по тропе, которая шла подальше от дома. Той, что вела к горным серпантинам. Я подняла глаза к небу, благодаря его за почти полную луну. И лишь молилась, чтобы мое чувство направления оказалось таким же надежным, как мне казалось.

Я никогда раньше не ехала до города верхом. Это было не меньше двадцати четырех километров, и тропы там сходились и расходились. Но я знала, куда еду. Я выучила эти горы наизусть за всю свою жизнь. Они были и убежищем, и тюрьмой. Утешением и мучителем.

Сегодня ночью они были на моей стороне. На каждом перекрестке троп мне будто подсказывали следующий шаг, пока серпантины не сменились широкими, утоптанными дорогами, где землю уплотнили шаги пеших и копыта всадников. Вскоре я добралась до дороги, ведущей в город. Я держалась чуть в стороне от нее, сердце колотилось о ребра, когда лес сменился кварталами.

Я поправила поводья, пытаясь разглядеть озеро на окраине города. Луна делала воду почти сияющей.

— Еще несколько минут, — прошептала я себе. — Я могу быть смелой чуть дольше.

Я вывела Сторм на асфальт, и стук ее копыт отозвался эхом от зданий на Аспен-стрит. Все магазины были темны, уличных фонарей немного — чтобы и местные, и приезжие могли видеть звезды. Обычно я тоже их любила, но сегодня меня пробрала дрожь. Вулф-Гэп казался городом-призраком.

Я придержала Сторм, подъезжая к улице, где меня ждала следующая проверка на храбрость. Я думала, не зашла ли уже слишком далеко и могу ли развернуться, увести Сторм обратно в горы и поехать домой. Я повернула на Спрус.

Свет из здания разливался в ночь. Он был не резким — скорее мягким маяком, словно звал домой. Только если я войду внутрь, я чувствовала, что домой уже не вернусь.

Я остановила Сторм перед этим мягким светом и соскользнула с ее спины. Руки дрожали, пока я привязывала повод к фонарному столбу. Погладив ее по шее, я прижалась ближе.

— Я поступаю правильно. Правда?

Она толкнулась ко мне, будто соглашаясь.

— Я посмотрю, можно ли принести тебе воды.

Мне не хотелось отходить от тепла и спокойствия Сторм. Я хотела остаться там навсегда и забыть обо всем остальном. Вместо этого я сделала большой шаг назад и повернулась.

— Еще двадцать вдохов.

Через двадцать вдохов все закончится.