Рваные звезды

Глава 20

Хейз

Я больше не мог выдерживать опустошение в глазах Эверли. Потребность хоть как-то ее поддержать царапала изнутри. Она выглядела до боли одинокой, сидя на ступенях крыльца. У нее никого не было. Я не видел рядом ни единой души, кто был бы на ее стороне. Мне это не укладывалось в голове. Я прошел через ад, но рядом всегда были люди, которые подставляли плечо. У Эверли — никого.

Я сел рядом и чуть наклонился к ней, почти коснувшись плечом. Она вздрогнула, будто возвращаясь из другого мира.

— Тебе не обязательно оставаться. Они почти закончили. Со мной все в порядке.

— А если я хочу остаться?

Она посмотрела так, будто не поверила ни слову.

Я пожал плечами.

— Отличное место, чтобы встретить рассвет.

Солнце уже выглядывало из-за горизонта, окрашивая небо в розовато-лиловый.

Эверли посмотрела прямо мне в глаза.

— Чего ты хочешь?

— Не отказался бы от чашки кофе. Может, от пончика. Когда-нибудь прокатиться на Феррари. Купить частный остров в Карибском море. И свой самолет, чтобы летать туда.

На ее лице не мелькнуло и тени улыбки.

— Ты понимаешь, о чем я.

Я откинулся назад, уперев локти в ступень позади, и снова посмотрел на рассвет. Но краем глаза следил за ней.

— Ты одна. И никто не должен переживать такое в одиночку.

Она напряглась.

— Мне не нужна твоя жалость.

— Это не жалость. Это дружба.

— И кто мы тогда? Друзья? Даже после того, как мой отец разрушил твою семью? Ты хочешь быть моим другом?

Каждое слово било по запасу ярости, который всегда тлел во мне. Но я не дал ему разгореться. Не сейчас.

— Да. Ты — не твой отец.

— Но я напоминаю тебе о нем. О том, что он сделал. Я всем напоминаю.

Слова вырывались из нее, будто она не успевала их удержать. Ломкие, пропитанные болью. Они что-то сделали с моей злостью. Сбили ее. Заставили отступить.

— Людям нужно время, чтобы создать о тебе новые воспоминания. Чем дольше ты здесь, тем легче это будет.

Я чуть усмехнулся.

— Теперь ты будешь напоминать мне бесстрашную укротительницу пожара в резиновых сапогах и…

Я наклонился вперед, разглядывая ее пижамные шорты.

— Трусах с авокадо.

Она покраснела.

— Я люблю гуакамоле.

— Тебе идет.

И даже слишком. Эти крошечные шорты открывали, казалось, километры золотистой кожи. Я заставил себя поднять взгляд к ее лицу.

— Я не знаю, что с тобой делать. Хочу дать тебе этот новый старт. Но каждый раз жду удара.

Мои пальцы сжали край ступени.

Ее страх был понятен. Я был жесток в первые два визита.

— Прости.

Слово звучало жалко и недостаточно.

— Надеюсь, со временем смогу доказать, что я не тот человек. По крайней мере, это не я в своем лучшем виде.

Эверли обмякла, опершись на ступени.

— Я понимаю, что не всегда бываешь тем, кем должен быть. И кем можешь быть. Я постараюсь не настораживаться каждый раз, когда ты появляешься. Просто… если однажды уже обжегся, начинаешь ждать щелчка.

От мысли, что научило ее так жить, внутри у меня все сжалось.

— Спасибо, что пытаешься. Большего я и не прошу.

Она убрала волосы за ухо, и я заметил тонкую надпись за ним. Не удержался и отвел прядь, чтобы прочитать. Двадцать вдохов.

Я все еще держал шелковистые пряди, когда встретился с ней взглядом.

— Что это значит?

— Каждый может быть храбрым двадцать вдохов. А за это время можно почти все. Или хотя бы сделать первый шаг.

Я не двигался, глядя на слова. Мне хотелось большего. Всей истории целиком. Но чтобы ее услышать, нужно заслужить доверие Эверли. А это непростой путь.

Она осторожно высвободилась, забрав волосы из моих пальцев.

— Это просто важно для меня.

— Двадцать вдохов. Мне нравится.



Офицер Уильямс помахал мне из-за стойки дежурного. Я приподнял дорожную кружку с кофе в вялом приветствии.

— Есть что-то срочное?

— Нет. Но Калдер ждет тебя в кабинете.

Я посмотрел на часы. Мне удалось урвать всего пару часов сна. Готов поспорить, Калдеру — ни одного.

— Спасибо.

Я прошел через общий зал, обменялся приветствиями с офицерами и помощниками шерифа, стараясь не выглядеть мрачным придурком. Открыв дверь кабинета, я сразу уловил запах чего-то потрясающего.

Калдер поднял взгляд от открытой коробки с пончиками.

— Решил, это поможет тебе пережить день.

— Ты официально мой лучший друг. Черт, я готов заменить тобой Бека в роли брата.

— Как там этот засранец?

Я опустился в кресло и взял шоколадный пончик.

— Кто его знает. Уже больше месяца ни слуху ни духу. Впрочем, ничего нового.

— Где он сейчас?

— В Венесуэле. Запускают несколько клиник и обучают персонал.

Калдер положил пончик на салфетку.

— Он делает важное дело.

— И разбивает сердце моей матери.

Я не помнил, когда Беккет в последний раз был дома. Кажется, на Рождество четыре года назад. И то всего на сорок восемь часов.

— Джулия хочет, чтобы все ее птенцы сидели в гнезде.

— С ним этого не будет. Слишком беспокойная душа.

Я сделал глоток кофе.

— Следователь уже отзвонился?

— Позвонил, когда я отвозил девочек. Поджог. Непрофессионально. Если бы не такая засуха, огонь бы не разошелся так быстро.

— Черт.

Я опустил пончик на салфетку и откинулся в кресле.

— Есть мысли?

— Ее семья. Для начала.

Иэн и Аллен стояли первыми в моем списке.

Калдер провел ладонью по челюсти.

— На эту девчонку и так свалилось больше, чем должно.

Он прав. Я с тоской посмотрел на пончик.

— Придется взять с собой.

Я задержал взгляд на друге, на темных кругах под его глазами.

— Ты в порядке?

— Нормально. Просто не отказался бы от еще пары часов сна. Сам знаешь.

— Дай моей матери забрать Берди и Сейдж на ночевку в выходные. Она только и ждет повода провести с ними больше времени.

Калдер отломил кусок пончика, но не съел.

— Твоя мама и так для нас делает слишком много.

— И наслаждается каждой минутой. Ты же знаешь, она уже готова нас придушить, потому что внуков нет. Снимешь с нас часть давления.

Он усмехнулся.

— Опять сваха проснулась?

Я встал и завернул пончик в салфетку.

— К счастью, в последнее время не устраивала мне засад. Но я знаю, это вопрос времени.

— Вот плюс того, что мои переехали во Флориду. Их личное вмешательство — всего пару раз в год.

Я мрачно посмотрел на него.