Безупречное проклятье

Она не хотела идти к Велижскому. Настолько, что стоило сделать шаг — и заболели ноги.

Уже возле кабинета, она оглянулась на выход, вдруг подумав: «А может просто уйти?».

Но перед глазами вдруг мигнуло знакомой зеленью, и Лиза против собственной воли потянулась к тяжёлой двери.

Он стоял возле окна, глядя на проспект. Внушительный силуэт обрамлял дневной свет, строившийся сквозь идеально чистое, голубоватое стекло, придававшее тот же оттенок всему вокруг.

— Я… — начала Лиза и не смогла продолжить. Выдох прорвался сквозь крепко сжатые челюсти.

Велижский постоял ещё некоторое время, а потом обернулся.

Их взгляды встретились: её — больной, виноватый, и его — спокойный, несгибаемый.

Слишком спокойный для человека, у которого есть с десяток причин злиться.

Что-то горячее стекло по щеке. И только когда крупная прозрачная капля сорвалась с подбородка и украсила пятном безупречный пол в кабинете Велижского, Лиза осознала — она плачет.

И слёзы хлынули потоком, орошая лицо.

Сегодня… что-то окончательно сломалось в ней. Трещина, которая давно бесшумно расползалась, превратилась в пропасть и проглотила с головой.

— Не плачь, — раздался голос Велижского совсем рядом.

Не ожидавшая этого Лиза тихо всхлипнула и подняла заплаканное лицо, только сейчас осознав, что зажмурилась и сжалась в комок в попытке остановить слабость, которую она позволила себе в худшем для этого месте — в присутствии генерального директора Tesser Group.

Он стоял перед ней, оставив между их телами лишь крохотный зазор, наблюдая за её тихой истерикой без раздражения или злости. Как наблюдают за чем-то незначительным, но неожиданно вызвавшим интерес.

— Не надо плакать, — повторил он. Голос звучал так мягко, что Лиза усомнилась в собственном слухе. Потянувшись к её лицу, Велижский медленно стёр подушечкой большого пальца влагу с Лизиной щеки, словно успокаивая её.

Прикосновение было невыносимо нежным, подчёркнутым глубиной взгляда, достигающего самого донышка Лизиной продрогшей души. Это головокружительное сочетание жёсткости и теплоты, авторитарности и чувственной ласки оказалось слишком для неё. Её колени подогнулись, она пошатнулась и наверняка упала бы, не подхвати Велижский её ослабевшее тело.

Он не дал ей упасть. Снова.

— Ик! — вырвалось громко из Лизы.

Лицо Велижского отразило неподдельное удивление.

— Ах, — выдохнула Лиза и схватилась за лицо, закрывая рот и стискивая губы. Но это не помогло. — Ик! — повторил её организм, ослабленный стрессом.

С губ Велижского сорвался смешок.

— Вы смеётесь⁈ — возмутилась она глухим голосом сквозь прижатые ко рту пальцы.

— Да, — не стал ничего отрицать её руководитель. — Потому что ты смешная.

Позволив девушке выпрямиться, он повёл её к кашемировому дивану и усадил. Она не сопротивлялась. Сил не было.

Вскоре перед ней возник высокий стакан с водой.

Продолжая икать, Лиза попыталась сделать глоток, но тело снова содрогнулось в приступе. Рука дёрнулась — и вода пролилась. Сегодня она была в юбке, поэтому одежда не пострадала. Но тонкие струи воды потекли по коленям и устремились ниже, неприятно холодя кожу.

— Ох, — выдохнула Лиза, поддёргивая подол серой юбки выше, чтобы не осталось пятен, и пытаясь ладошкой стереть воду. Ничего, что могло бы ей в этом помочь, под рукой не оказалось.

— Не суетись, — приказал Велижский, подходя с платком в руке.

Лиза думала, что он отдаст платок ей, но вместо этого мужчина опустился на одно колено и потянулся к её ноге.

— Не надо, — попыталась остановить его Лиза, но все её протесты были пресечены одним взглядом человека, который делал только то, что считал нужным.

И игнорировал всё остальное.

Обхватив сухими, тёплыми пальцами тонкую щиколотку, Велижский начал медленно протирать кожу тканью, касаясь аккуратно, но уверенно.

— Ик! — дёрнулась Лиза. Хватка на её ноге моментально изменилась, став жёсткой. Пальцы с силой, которую трудно было угадать в человеке, проводящем все свои дни в офисе, сжались, оставляя следы.

Лиза охнула, и будто в ответ на её испуг, Велижский взглянул на неё сквозь выбившуюся из идеальной причёски прядь, упавшую на лицо.

Лиза начала задыхаться.

Ощущение стягивающейся на шее удавки стало невыносимым.

— Терпи, — с обманчивой мягкостью проговорил Велижский, в этот момент так непохожий на себя привычного. Продолжающие сжимать щиколотку пальцы бережно погладили кожу. — Терпи, Лиза, — его голос скользил по телу с тем же ощущением шёлка, что и платок, повторяя движение твёрдой руки. — Или убегай, — и он сжал её ногу, намеренно причиняя боль.

Словно пытаясь показать: побег невозможен.

Когда на её коже больше не блестела влага, Велижский текуче поднялся, взглянул на окончательно сбитую с толку, потерянную, заплаканную Лизу и произнёс, словно ничего не произошло:

— Идите работать. И не забудьте выпить воды.

Вечером, когда офис опустел, Лиза созвонилась с Мариной.

— Что ты знаешь о подделке дипломов? — без прелюдий спросила Лиза.

— Ты пьяная? — усомнилась в её адекватности Марина.

— К сожалению, нет. У меня проблемы, — и Лиза поведала подруге о своих злоключениях.

— Думаешь, кто-то решил тебя подставить? — с сомнением протянула Марина. — Ситуация, конечно, неприятная, но, Лиза… Не может быть так, чтобы в университете не осталось ни одного упоминания твоей фамилии. Ладно, мог потеряться приказ, такое на самом деле часто бывает, особенно в крупных заведениях, но зачётные ведомости? Они выписываются на каждый предмет перед каждой сессией. Это основа учёта успеваемости студента.

— Я это знаю и понимаю, — с раздражением ответила Лиза. — Но ведомости давно ведутся в электронном виде. Нетрудно удалить одну строку из простенького списка.

— Дата последнего редактирования документа всегда сохраняется.

— Её можно скрыть или подделать. Для этого даже не нужно быть компьютерным гением. Всё делается легально внутри самой программы.

Марина недоверчиво фыркнула.

— В среднем студент бакалавриата сдаёт десять экзаменов и двенадцать зачётов за год. То есть, на одного человека заполняется около ста ведомостей за весь период обучения. Кому могло понадобиться перешерстить столько бланков исключительно для того, чтобы сложилось впечатление, будто ты не училась по-настоящему? Это мог сделать только человек, имеющий доступ ко всей базе университета, как бумажной, так и электронной.