Страница 14 из 57
«Да что со мной? — спросила она саму себя, чувствуя, как на лице расцветает румянец. — Веду себя как пугливый подросток…».
Поддёрнув брюки, генеральный директор устроился за столом и подтянул к себе тарелку.
Исподтишка, словно она делает нечто недозволенное, девушка мазнула взглядом по белому блюду. Как раз в тот момент, когда Велижский, воткнув в бифштекс вилку, отрезал кусочек.
Как оказалось, он предпочитал степень прожарки rare. Из ярко-красных мясных волокон засочилась розоватая жидкость, похожая на кровь…
Лизу замутило с такой силой, что она едва усидела на месте, отпрянув назад.
Но Велижский состояния девушки не заметил, — или не захотел заметить, — продолжив ловко нарезать мягкое мясо.
Стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на стол, Елизавета рассеяно помешивала суп, так к нему и не притронувшись.
— У вас проблемы? — спросил Велижский.
Его голос прозвучал интимно-низко и совсем не соответствовал обстановке, в которой двое коллег просто ели перед поздним рабочим забегом.
— Извините? — посмотрела на начальника Лиза, который, оставив бифштекс, потянулся к бокалу красного вина, расслабленно откинувшись назад.
Безупречный.
Устрашающий.
— С едой, — снизошёл до объяснения Велижский. — За два дня никто не видел, чтобы вы ели. У вас расстройство пищевого поведения?
— Что? Нет, — замотала Лиза головой, оставляя ложку в покое. — Нет, просто… — и Лиза на мгновение замолчала, но всё же продолжила. Велижский оказался единственным, кому она могла об этом рассказать: — Когда Миша умер, — её голос предательски дрогнул, но глаза остались сухие, за что она себя мысленно похвалила, — было ощущение, что вместе с ним умерли запахи, оттенки, вкусы. Всё казалось… серым. А еда — безвкусной. Как картон.
— Поэтому вы перестали есть? — спросил директор Tesser Group, оставаясь безразличным к упоминанию смерти его младшего брата.
— Нет, скорее, еда просто потеряла всякий смысл, — попыталась улыбнуться Лиза, но получилась болезненная гримаса.
Повисла тишина. Велижский пил вино. Лиза всё-таки заставила себя съесть три ложки супа и теперь ковырялась в салате.
«Наверное, ему отвратительно за этим наблюдать, — подумала она, накалывая на вилку оливку. — Поэтому и не смог промолчать».
— Вы ничего не спросили у меня о брате. Вам неинтересно? — нарушил тишину Велижский.
Рука Лизы дрогнула.
Она не ожидала такого поворота беседы. На самом деле, она вообще не рассчитывала на общение с ним. Она пришла сюда ради денег, чтобы расплатиться с долгами и кредитами.
— Это больно. Говорить о нём, — отрывисто выдохнула Лиза.
— Больно вам? — зачем-то уточнил старший родственник её жениха.
«Миша умер, а я всё равно продолжаю считать его своим будущим мужем», — горько усмехнувшись, подумала Лиза.
— И вам, — ответила она, поворачивая голову к руководителю.
Но на лице Велижского-старшего не было печали. Или страдания. На нём вообще ничего не было.
Он выглядел так, будто они обсуждали прибыль за последний квартал.
«Хотя нет, — опровергла саму себя Лизу, всматриваясь в лицо успешного мужчины, — даже цифры вызвали бы у него больше эмоций. А здесь — пустота. Он не любил брата? Или просто настолько хорош в утаивании эмоций? Наверное, второе».
Ей вдруг очень захотелось понять этого человека.
— Почему вы выбрали Гутенберга?
Велижский вопросительно приподнял бровь.
— На интервью. Почему вы выбрали Гутенберга? Обычно в подобных разговорах называют Эдисона или Форда.
— Потому что Гутенберг изменил не рынок. Он изменил процесс накопления и передачи знаний. Изобретённый им станок определил то, как люди начали думать.
— Другой масштаб, — с пониманием кивнула Лиза.
Велижский повёл себя неожиданно. Протянув руку, он провёл ладонью по её волосам, гладя по голове, как послушного ребёнка.
Лиза разом обратилась статуей, не понимая, что происходит.
«Он меня пожалел? — спрашивала она себя. — Хотел успокоить? Наверное».
Убрав руку, генеральный директор Tesser Group встал, так и недоев свой бифштекс, и направился к рабочему столу.
— Пора заканчивать, — словно ничего не произошло, сказал он. — Нам предстоит много работы.
На следующей неделе планировалось заседание правления. На повестке дня — решить, что делать с дочерней компанией: реорганизовать, объединив две «дочки» в одну, или ликвидировать. Перед заседанием нужно было собрать доклады от членов правления, провести предварительные переговоры, подготовить проекты приказов и аналитическую записку для Совета директоров. По идее, львиную долю всей этой работы должна была взять на себя Софья, а Лиза — проконтролировать выполнение. Но почему-то Велижский решил лично заняться бумажной рутиной.
— Да… — и Лиза собралась унести тарелки, но Велижский её остановил.
— Оставьте. Это не ваша работа. Утром придёт уборщица, и всё унесёт.
Лиза не стала спорить и подошла к Велижскому, который жестом подозвал её к себе, держа в руке планшет.
— Проверьте данные из сводной таблицы, — приказал он. — А потом перенесите в другую.
Таблица оказалась огромной, на три тысячи строк в Excel.
Когда Лиза собралась пойти к себе, Велижский кивком головы указал на всё тот же диван. Он хотел, чтобы она осталась.
Устроившись в уголке, Лиза целиком погрузилась в работу. А когда в следующий раз подняла голову — часы уже показывали одиннадцать вечера. Сам директор ушёл.
А она даже не заметила этого.
Покинув офис за полночь, Лиза вышла на улицу. Что-то холодное коснулось её кожи. Вытянув руку ладонью вверх, девушка поймала несколько капель дождя.
— Надо же, — улыбнулась она сама себе. — Ласточки не обманули.
Подняв воротник рубашки повыше и обхватив себя руками за плечи, она поторопилась достичь метро, прежде чем промокнёт насквозь.
Дождь стремительно усиливался. Капли становились тяжелее. Подгоняемые резкими порывами ветра, они проливались из тяжёлых облаков, куполом нависших над головой. Под давлением грозы мир уменьшился, и Лиза в нём — словно одинокий листочек, уроненный в бурную реку.
Краем глаза заметив автомобиль, который вынырнув из потока и притормозил у обочины, девушка замедлилась. Задняя дверь машины распахнулась, и из салона прозвучал голос:
— Садитесь.
Сквозь пелену дождя узнав машину Велижского, Лиза приблизилась и проговорила:
— Я мокрая. Испачкаю вам все сидения.
— Садитесь, — только и повторил мужчина.