Страница 15 из 16
Все замерли, и Лили уставилась на него с недоумением. Моя мать — с тревогой. Я — с шоком. Эрон только что согласился со мной.
— Она права, — повторил Эрон. — Для свадьбы такого масштаба нужно время. Неделя — это смешно. Мы же не деревенскую ярмарку устраиваем. Нужно разослать приглашения во все Пять Королевств. Нужно подготовить церемонию. Нужно, чтобы портные успели сшить платье. — Он бросил на меня короткий взгляд. — Сыграем свадьбу в следующем месяце.
Повисла тишина. Лили открыла рот, закрыла, снова открыла. Она явно не ожидала такого поворота. Ее щеки чуть порозовели, но спорить с Эроном она не решилась.
— Как вам будет угодно, Ваше Величество, — процедила она.
Моя мать выдохнула с облегчением. Гарольд наконец поднял голову от тарелки, кажется, он только сейчас осознал, что обсуждается его собственная свадьба. А я сидела, вцепившись в край стола, и пыталась понять, что только что произошло. Мерзкий Эрон согласился со мной, отсрочил свадьбу на целый месяц. Но для чего? Это же ему совершенно невыгодно. Ему нужны войска Брендвуда сейчас, немедленно, чтобы подавить восстание Темного Царя. Каждый день промедления — это риск, что мятежники продвинутся дальше. Зачем ему ждать?
Он снова посмотрел на меня. Его глаза встретились с моими, и на мгновение мне показалось, что в их черной глубине пляшет что-то страшное. По моей спине пробежал холодок.
Глава 10
Элира
Я стояла на балконе, Гарольд стоял рядом, облокотившись на перила, и молчал. Мы не разговаривали с тех пор, как вышли из обеденного зала. Мать настояла, чтобы мы «провели время вдвоем», и теперь мы торчали здесь, как два манекена в витрине, выставленные на обозрение невидимым зрителям.
— Это платье вам очень идет, — внезапно произнес Гарольд.
Я повернулась к нему, не скрывая удивления.
— Ого. Вы заметили.
— Простите?
— Я говорю, удивительно, что вы это заметили, — я усмехнулась и покачала головой. — За ужином вы ни разу на меня не взглянули. Я думала, что вы изучаете анатомию перепелиной грудки.
Гарольд моргнул, и в его глазах кажется промелькнуло смущение, или что-то, отдаленно похожее на живое чувство.
- Я не хотел никого смущать своими взглядами, — сказал он, и это прозвучало почти искренне. — Вы были так красивы, что я… я не знал, куда деть глаза.
Я рассмеялась, и Гарольд посмотрел на меня с недоумением.
— Вы странная, — заметил он, но без осуждения. Скорее, с любопытством.
— О, вы даже не представляете насколько.
Он повернулся ко мне всем корпусом, и впервые за все время я увидела в его лице что-то, кроме пустоты. Его взгляд скользнул по моему лицу, по плечам, по талии, и на мгновение задержался на декольте. Когда он заговорил снова, его голос был ниже.
- Вы шикарны, — сказал он. — Я очень жду дня нашей свадьбы.
Я напряглась, он шагнул ближе.
— И брачной ночи, — добавил он почти шепотом, и его дыхание коснулось моей щеки.
Меня передернуло, дрожь пробежала по всему телу, от затылка до пяток, и я отшатнулась, прижимаясь спиной к перилам. Гарольд заметил это и нахмурился. Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент из глубины замка донесся голос:
— Принц Гарольд.
Мы оба обернулись. В дверях балкона, заслоняя собой свет факелов, стоял король Эрон. Он был огромен в своем черном одеянии, и его тень падала на каменные плиты, накрывая нас обоих.
- Я хотел бы поговорить со своей племянницей, — произнес он, и это не было просьбой.
— Наедине.
Гарольд колебался ровно секунду. Потом чопорно поклонился, бросил на меня короткий взгляд и вышел. Его шаги затихли в коридоре, и я осталась одна. С ним. Эрон не спешил приближаться. Он стоял в дверях и смотрел на меня. Потом он шагнул вперед. Еще шаг. И еще. Он встал рядом со мной, у самых перил, и его массивная фигура заслонила полнеба.
— Ваше Величество, — я склонилась в поклоне максимально манерно, чтобы дьявол видел мое отвращение. — О чем вы хотели поговорить?
Эрон смотрел на город, раскинувшийся внизу, на дымы тысячи очагов, на темные облака, и его профиль был как из черного мрамора. Молчание затягивалось, и я чувствовала, как внутри нарастает тревога. Наконец он повернулся ко мне, его лицо было надменным, жестким, но на губах играла наглая полуулыбка.
— Ты довольна своей партией, Элира? — спросил он.
Я рассмеялась.
— Разумеется, Ваше Величество. А разве может быть иначе?
Эрон рассмеялся в ответ. Его смех эхом разнесся над садом, вспугнув стаю ворон, что сидели на ближайшем дубе.
- Ты лжешь, — сказал он отсмеявшись. — Но я это ценю. Ты умна.
— Благодарю, — процедила я. — Тогда позвольте задать вам вопрос, Ваше Величество. Почему вы согласились со мной за ужином? Почему отсрочили свадьбу?
Эрон нахмурился, его брови, черные и густые, сошлись на переносице, и он шагнул ближе. Так близко, что я почувствовала одурманивающий запах, исходящий от его тела.
— Неужели ты влюбилась в Гарольда и хочешь свадьбу побыстрее? — его голос был вкрадчивым, обволакивающим, но в глазах полыхало что-то темное.
Я ядовито выцедила, глядя ему прямо в лицо:
— Конечно, Ваше Величество. Я горю огнем. Я мечтаю о том дне, когда возлягу с Гарольдом. Считаю часы. Мое сердце поет.
В глазах Эрона полыхнули искры. Он дернулся вперед, и прежде, чем я успела отшатнуться, его рука обхватила мою талию, и он прижал меня к себе. Я ахнула. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего. Его губы почти касались моего уха, когда он зашептал:
— Ты можешь врать сколько угодно. Ты молодец. Но прими свою судьбу, Элира. — Его пальцы сжались на моей талии сильнее, и я почувствовала его тело. — Она в моих руках, дорогая. Полностью. Всецело.
Я опешила. Рот открылся, чтобы ответить, но он приложил палец к моим губам.
— Тише, принцесса.
Его большой палец скользнул по моей нижней губе, и это прикосновение отозвалось дрожью во всем теле. Я замерла, не в силах пошевелиться.
— Твой отец был хорошим человеком, — вдруг произнес он, и его голос стал тише, почти задумчивым. Глаза его потемнели, и в них мелькнуло что-то, похожее на искреннюю горечь. — Из уважения к нему, я не убиваю тебя, хоть ты и лезишь туда, куда не следует. Мне жаль, что он умер.
Слова ударили меня, как пощёчина. Ярость, боль — всё смешалось в один огненный ком, и я рванулась в его хватке, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Как он смеет? Как он смеет говорить о моем отце с этим притворным сожалением? Он, который, возможно, и был причиной его смерти!