Страница 59 из 90
Я нашел подходящий мне по размеру вход в подземелья и, ведя за собой под уздцы лошадь, начал спуск. Отсюда брала свое начало дорога, проходящая затем через когда-то родную мне деревню. А дальше ее путь лежал до города Грохар, куда я должен был, как мне сейчас виделось, в прошлой жизни, доставить письмо. Спуск был пологим и широким, отсюда ранее, на поводьях, вывозили блоки песчаника для строительства города. Сейчас здесь царило унылое запустение. Обломки, крепившие некогда свод бруса, осыпавшиеся местами стены и разнообразный мусор, беспорядочно валялись повсюду. Дойдя до завала, перекрывавшего большую часть прохода, я привязал кобылу к большому, наполненному до краев чану, в который и сейчас капала из прорех в потолке вода. Дальше пришлось идти пешком, преодолевая насыпи и обломки, чавкая сапогами по размокшему полу. Грунтовые воды просачивались сквозь многочисленные трещины и бреши в полусгнивших сводах балок, крепивших рыхлый песчаник потолка.
Проход неуклонно вел меня вниз. Дальше уже было посуши. Я спустился гораздо ниже уровня грунтовых вод. По мере моего удаления от входа, становилось темнее, а когда я прошел еще с сотню шагов, стало совсем темно. Боковые ответвления от основного туннеля были по большей части завалены. Крепления стен и потолков здесь делалось из досок, а не бруса, поэтому они конечно не выдержали нагрузки и со временем рухнули. Я шел вниз, пока не спустился до пологого участка, и наконец, вышел на первый подземный этаж. Потолки здесь были гораздо выше, а стены раздвинулись вширь. Песчаник, который был отсюда когда-то добыт, на такой глубине слеживался практически до твердости камня. Здесь уже не требовалось что-либо крепить, стены и потолок держались прочно. Зала, в которой я стоял, была воистину огромна. Я огляделся и, не смотря на кромешную темноту, увидел, что из нее вперед, вправо и влево вело три прохода. Из одного из них, на меня внимательно смотрели чьи-то глаза. Я впервые увидел гоблина.
Ростом он был мне по грудь, кожа темно-серая, голова почти человеческая, но с сильно заостренным подбородком и лопоухими, большими ушами, как у летучей мыши. Волос и растительности на голове не было. Острый нос, нависал над широким ртом с острыми зубами. Руки и ноги были кривенькими, худыми, но с большими ладонями и ступнями, никогда не знавшими ботинок. Из одежды на нем была только какая-то грязная и рваная тряпка на худых бедрах. В руках он держал явно самодельное, деревянное копье с примотанным на острие, грубо обтесанным острым камнем.
Гоблин побежал мне навстречу, оскалив пасть, показывая ряд мелких и острых зубов. Копье было нацелено мне в грудь. Когда между нами оставалось с десяток метров, я крикнул:
— Руки мертвеца!
Из пола, со звуком ломающегося камня, выскочили костяные кисти, с остатками гниющей плоти и крепко обхватили завизжавшего гоблина. Он мог бы, наверно, бросить в меня с такого расстояния свое копье, но тогда бы он остался без оружия, если не считать крохотного костяного ножика, который висел у него на поясе и, по-видимому, представлял собой просто кусок отломанной кости животного, которому неумело придали форму ножа. Вместо этого он стал тыкать копьем в державшие его кисти и дергаться.
— Сфера чумы! – Произнес я, и направил образовавшийся в моих руках шар грязно зеленого цвета в противника.
Шар попал гоблину в туловище и лопнул, окатив его липкой субстанцией того же цвета, что и сам шар. Крик гоблина эхом покатился по каменным коридорам, а сам он начал яростно скрести свою кожу, лоскутами слезающую с него, и уже позеленевшую от действия заклинания. Я добавил еще два шара, и только после этого он упал и затих. Я снял с трупа уже не нужное первое из моих заклятий и подошел к трупу.
— Призыв мертвеца! – Скастовал я следующее заклинание.
Гоблин, уже мертвый, с расползающейся на глазах плотью, спадающей с него кусками, обнажая при этом кости скелета, встал на ноги и подошел ко мне, не забыв подобрать отброшенное в сторону, еще живым гоблином копье. Я критически осмотрел своего первого слугу, кивнул и пошел вглубь первого слева коридора. Труп последовал за мной, теряя на ходу кожу и куски гниющего мяса, все больше и больше становясь похожим на скелет. Так мы шли не менее десяти минут, прежде чем на следующей развилке, почти нос к носу столкнулись с еще двумя гоблинами, несших на растянутом дырявом полотнище какой-то прочной ткани третьего, очень важно восседающего между дыр, в позе лотоса.
— Запах смерти! – Проорал я чуть громче, чем стоило бы, при таком эхе.
Дымка, появившаяся в радиусе двадцати метров, усиливала мои заклинания, и дарила моему пету дополнительную силу, ловкость и живучесть. Гоблины, тащившие своего важного собрата, уронили ткань, вместе с ним и тут же вытащили копья, наподобие того, что было сейчас в руках у моего скелета.
— Глиф порчи! – Произнес я, указывая на первого ко мне гоблина.
На его груди тут же появился узор, моментально распространившийся по всему его телу. Движения его стали более медленными и неуверенными. К тому же, увидевший мою метку скелет, тут же кинулся к нему и начал тыкать его своим примитивным копьем.
— Руки мертвеца! – Я скастовал уже проверенное и показавшее свою эффективность заклятье.
Второго гоблина, уже бежавшего ко мне со всех ног, схватили выросшие из пола руки. Я тут же бросил в него подряд две сферы чумы и, убедившись в попадании, быстро обернулся к третьему, который только сейчас тяжело поднимался на ноги. Он был толст и неуклюж. Кроме тряпки на бедрах, немного большей по размеру и менее грязной, на нем был накинут драный халат, или что-то близкое к нему, перевязанное на поясе бечевкой, на которой болтался в потрепанных, кожаных ножнах, короткий меч или же длинный кинжал. Он вытащил его из ножен, все же это оказался именно меч, на удивление весьма приличный и, заорав что-то на своем языке, подбежал ко мне, смешно подпрыгивая в такт болтавшемуся вверх – вниз своему толстому, упитанному пузику.