Страница 57 из 90
Невольно наслаждаясь пейзажами, я въехал на мост и подковы Вороного звонко зацокали по камню. Невысокий парапет отгораживал проезжее полотно моста от реки, а после моста дорога делала резкий поворот и как стыдливая девушка, пряталась от глаз путника. Не успели мы сойти с моста, как сзади раздался шум и низкий похожий на рокот камнепада голос произнёс.
— Плати!
Развернув коня, который тут же попытался встать на дыбы и попятиться, я увидел настоящего горного великана.
— А? – Только и смог сказать я.
— Плати! – Снова пророкотал немногословный великан.
Собравшись с духом, я ответил:
— Раньше по этому мосту можно было ездить без платы.
— Это мой мост! – Чуть повысил голос великан, и у меня заложило уши.
Поняв, что прямо сейчас нас с Вороным вбивать в землю не будут, я решил выяснить подробности и внимательнее рассмотреть это существо. Великан был огромен, думаю, что метров пяти роста. Всё его могучее тело покрывал жёсткий, коричневый волос, только голова была лысая, как я понял потом от старости. Звериные остроконечные уши и развитые челюсти выделялись на его крупной голове, седые кустистые брови наполовину закрывали его оранжевые с чёрными зрачками глаза. На руках его было по четыре когтистых и мясистых пальца, а на ступнях по три. Большущее пузо нависало над набедренной повязкой и бросалось в глаза, другой одежды великан видимо не носил.
Уважение вызывало и его оружие – огромная бедренная кость была около двух метров длинной, и страшно было представить, сколько она могла весить. Ещё вдвойне ужасно было вообразить, какому животному она могла принадлежать. Верно лишь то, что сейчас таких животных на Карне, уж точно не водилось.
Мы разговорились, и оказалось, что мост этот действительно построил Гронт, так звали горного великана, и было это почти пять сотен лет назад. Самому великану шёл седьмой век, был он стар, но ещё очень силён. Он помнил Зимнюю войну и даже участвовал в ней на стороне нежити, а после поражения ему на долгие века пришлось уйти в горы, и он больше не мог собирать плату за проезд через своё творение, отчего очень расстраивался и горевал. Основной нюанс, которому сам Гронт не придал значения, а для меня это было очень знаково, он произнёс совершенно обыденно:
— Наши в союзе с клыкастыми и теми, что на конях и скоро все будет по-другому!
Общение тяжело давалось этому существу, и я стал замечать, что Гронт стал нервничать.
— Уважаемый Гронт, – обратился я к нему, – вот твоя плата.
Я подбросил золотой кругляш, и он ловко поймал его.
— Я благодарю тебя за прекрасную переправу, что ты возвёл когда-то и за нашу беседу, – закончил я свою речь.
Великан после моих слов очень внимательно посмотрел на меня и ответствовал:
— Спасибо и тебе за справедливую плату и беседу, давно я не встречал тех, кто не пахнет страхом при одном только моём виде. Не умри и возвращайся, поболтаем ещё! – Пророкотал он и с завидной ловкостью для такой туши спрятался под арку моста.
Покачав головой от удивления, я развернул уже немного успокоившегося вороного и продолжил путь к каменоломням. Минут через пять, когда мост скрылся за поворотом, показался и Мерк. Как ни в чем не бывало, этот трус затрусил сбоку от меня, нет-нет так и поглядывая в мою сторону, не раскусил ли я его манёвр. Усмехнувшись про себя, я поймал его взгляд и мысленно произнёс:
«тактическое отступление – это не бегство». – Не знаю, понял ли он, но уши свои прижал.
Второе же событие произошло следующей ночью, я проснулся с ощущением тревоги, встал и огляделся. Вдалеке на горизонте я увидел зарево пожара. Вскочив на коня, я бросил его в галоп и к утру мы прибыли на место, но всё уже было кончено.
Своими глазами я снова, как и тогда, когда служил, видел разорённую и сожжённую небольшую рыбацкую деревню, что была чуть-чуть южнее озера.
Вот только люди не творили такое с людьми. Вероятно, всё мужское население деревни пыталось обороняться, и было бесчеловечно разорвано на куски. Части тел, потроха, оторванные с дикой, звериной силой и яростью головы и руки, были разбросаны по небольшой, деревенской площади, где местные решили держать оборону. Всё было залито кровью, пахло железом, пожаром и смертью. Никто кроме клыкастых, как называл их Гронт, не мог совершить такое. Я не увидел детей и женщин и не знал хорошо ли это или плохо. Старики же были грубо зарублены или заколоты в своих домах.
«Почему они не ушли»? – Думал я. – «Почему не сбежали, почему здесь не было гвардейцев короля»?
Десятки «почему», раскалёнными спицами ненависти впивались в моё сознание. Бродя по деревне, я впал в какой-то транс и перед моими глазами калейдоскопом промелькнули другие битвы, в которых я никогда не принимал участие и одновременно знал о них всё. Внезапный ответ пришёл из глубины того места, где раньше, как я считал, находится сердце.
«Это всё происходит потому что нет порядка, потому что нет одной руки под которой наступит процесс созидания и мира. Ты мог бы стать этой рукой, найди артефакт, заверши ритуал и никого сильнее тебя не останется в этом маленьком мире».
Я очнулся, когда солнце уже стояло в зените. По-прежнему стоя на деревенской площади, я больше не испытывал эмоций. Собрав все тела и их части в один из уцелевших домов, я сам поджёг его и, взяв вороного под уздцы ушёл, не оглядываясь.