Страница 7 из 66
Глава 4
Смотрю на этот чёрный Рейндж Ровер. Уши закладывает от звука сигнала.
Надо подойти, сказать, что у нас закрыто. Но тут взгляд падает на дверь — на ней перевёрнутый указатель. «Открыто».
Видимо, я локтем задела, зараза. Колеблюсь, но сигнал не даёт сосредоточиться и понять, как лучше поступить.
Ладно, пойду попробую заправить. Я же раньше заправляла свою машину. Пистолет в горловину, нажать на рычаг. Что там сложного?
Правда, не понятно, что делать с оплатой.
Подхожу ближе. Над номером красуется надпись синими стразами. «Демид». Читаю по слогам. Демид.
Я бы на его месте написала «Нарцисс». Потому что чем ближе я подхожу, тем явственнее вижу: за рулём сидит красавчик.
Высокий. Скорее всего выше меня на голову, а то и больше.
Плечи широкие, белая рубашка сидит на нём так, будто шита на заказ.
Не обтягивает, нет — лежит свободно, но под ней угадывается всё: пресс, мышцы рук, плечи, грудь.
Глаза светлые. То ли серые, то ли голубые, но с таким холодным отливом, что в них хочется смотреться, как в воду.
В таких ищут дно, но не находят.
Ресницы длинные, тёмные, брови чуть сдвинуты — лицо кажется хмурым, даже когда он не хмурится.
Скулы высокие, острые. Борода ухоженная, ровная, подчёркивает линию челюсти — жёсткую, мужскую, такую, от которой хочется визжать в подушку.
Волосы русые, коротко стрижены, но небрежно, с лёгким объёмом. Пальцы длинные, сильные, на запястье — часы с крупным циферблатом. Дорогие, но без пафоса.
Он смотрит на меня, я чувствую, как его взгляд сканирует. Не раздевает — оценивает. Изучает. Мне немного волнительно.
Правильные черты лица, ухоженная борода располагают к себе.
Смотрит на меня внимательно, изучает. Сейчас подойду, скажу спокойно, что заправка не работает, я новая хозяйка и пока только осматриваюсь, а он, возможно, извинится и уедет.
Я уже почти улыбаюсь.
Он опускает окно и подгоняет довольно грубо:
— Давай быстрее, стрекоза. Ты что, спишь?
Я застываю. Голос раздражённый и наглый, как будто я не человек, а винтик.
— Что вы себе позволяете? — вырывается у меня, — как вы с женщиной разговариваете?
Он даже не моргает. Смотрит на меня, усмехается.
— Ты что, новенькая? Как тебя зовут?
Я вспыхиваю. Хочу ответить, сказать ему всё, что думаю про таких уродов. Но он не даёт мне рта раскрыть.
— Я твоего босса знаю лично! — говорит он, повышая голос, — давай уже быстрее заправляй, а то тебя на раз по щелчку уволят! Девяносто восьмой.
Я стою с открытым ртом в шоке. Хочу крикнуть ему, что у меня нет босса, что я хозяйка заправки, что он вообще никто.
Но стекло окна уже едет вверх. Он смотрит вперёд, постукивает пальцами по рулю.
Беру заправочный пистолет в руки. Они дрожат. Меня аж трясёт от злости.
Тошно. Что за тридцать три несчастья на меня свалились. Тьфу! А потом вставляю пистолет в горловину.
И тут в боковом зеркале замечаю его глаза. Он смотрит. Он всё видел.
Лицо расплывается в ухмылке.
Пытаюсь понять, чем вызвано веселье. Догадываюсь, что со стороны получилось очень пошло.
Держала в руках пистолет и будто поплёвывала на него перед тем, как вставить…
Щёки горят.
Сколько литров заправлять? Я не знаю. И вдруг колонка щёлкает, бензин начинает поступать в бак Рейндж Ровера. На табло мелькают цифры.
Блин, сколько заливать-то этому уроду?
Я растерянно смотрю в сторону заправки. В окне вижу силуэт Макаровны.
Она стоит за витринными окнами и кивает. Типа, молодец, Добрыйвечер, справилась.
На цифре 66 пистолет дьявольски булькает и отщёлкивает.
Так, теперь нужно получить оплату.
Вставляю пистолет обратно в колонку. Окно снова опускается.
— Как платить будете? Картой или наличными?
Из проёма высовываются два пальца с зажатой в них тысячной купюрой.
Это что, чай? Тысяча рублей? Или оплата?
Для оплаты явно маловато будет. За шестьдесят шесть литров девяносто восьмого бензина.
Цифра-то какая…
Но купюру забираю и встречаюсь с ним взглядом.
Он с интересом смотрит на меня:
— Прикалываешься? Вот ты даёшь! Извини, но сегодня мелочи нет.
Потом крутит свою баранку, отделанную дорогущей кожей, и с рёвом уносится в горизонт.
Я стою и охреневаю.
Это что со мной только что было?
Так. Надо перевернуть эту самую табличку «Открыто», я тут в заправщицы не нанималась.
Сжимаю в руке тысячу рублей, наклоняю голову и походкой штурмовика направляюсь к кассам.
— Макаровна, по-моему, он уехал и не заплатил…
— Ну как это не заплатил. Демид всегда платит, можешь не сомневаться, Добрыйвечер.
— Так он мне дал вот это…
Я растерянно показываю купюру.
— С почином. Он иногда и пятеру может отсчитать…
Мои глаза лезут на лоб.
— Что значит «пятеру»? Это чаевые?
— Нет, кофейные! Конечно, чаевые. Он за топливо в приложении платит. Таких клиентов нужно обхаживать, лелеять и холить.
— Что-то грубоват он для того, чтобы его обхаживать…
— Ни хрена ты в мужиках не понимаешь, Добрыйвечер. А в бизнесе — тем более… Кстати, мне твой Нежданчик за прошлый месяц зарплату не выплатил. Ты сейчас отдашь или как?
Здрасти приехали! Он мне впарил бензоколонку с долгами? Поэтому чувырла малохольная требовала, чтобы никаких претензий?
Хочу поинтересоваться, о какой сумме идёт речь. От финансовой подушки у меня похоже осталась наволочка и тысяча рублей чаевых…
Но поинтересоваться не успеваю.
Макаровна опять смотрит за спину:
— Иннокентий подъехал.
Нет, ну нет, ну нет, ну нет! Что ещё за Иннокентий?! Второй раз я на пистолет плевать не буду! Сразу кирпичом в лобовое запущу!
Оборачиваюсь и вижу огромную белую фуру с изображением дельфина на борту полуприцепа.