Страница 54 из 66
Глава 43
— Готовы, сударыни?
Мы киваем.
— Три года назад двенадцатого апреля еду по трассе Москва — Нижний ночью.
Обычно дорога загружена, а тут прям как вымерла: пустынная, ни одной машины — ни по встречке, ни в моём направлении.
Вдруг фары мои сами как-то заморгали, я думаю: что за черт?
И тут прямо передо мной, откуда ни возьмись, на дороге стоит девушка в коротком платьице и мотоциклетном шлеме, не двигается.
Я по тормозам! Еле перед ней остановился, в миллиметре! Благо машина пустая была, будь с грузом — сбил бы.
Тут Макаровна крестится и называет мотоциклистку дурой.
Иннокентий продолжает:
— Выскакиваю, хочется орать, но она поднимает стекло на шлеме и говорит: «Извините, я мотоцикл угробила, не могли бы вы меня до Нижнего подкинуть?»
Смотрю на неё, спрашиваю: «А где мотоцикл?» Она машет рукой: мол, бросила, не восстановишь. Говорю: «Садись». Едем, она шлем не снимает, смотрит на меня.
Спрашиваю, как она себя чувствует, что случилось, а она говорит: хотела колы попить, из бутылки отвлеклась и не справилась с управлением, улетела в кювет.
Только тогда я видел, что у неё все колени в ссадинах. А она такая: «Блин, так и не попила колы, у вас нет случайно?»
А я колу вообще не пью. Но жалко её стало, говорю: «Сейчас на заправку заедем, купим тебе колы».
А она странная такая, говорит: «Вы по этой дороге часто ездите?»
Я спрашиваю: «А что?»
А она: «Там после заправки село есть с крутым поворотом за подъёмом. Там, когда дождь, машины переворачиваются, вы осторожнее езжайте».
Смотрю за окно — ни дождя, ни снега. Апрель на редкость тёплый выдался, днём двадцать градусов уже было.
Ладно, думаю, упала девчонка, в шоке, наверное. Помолчу лучше.
Короче, подъезжаю к заправке. Когда из машины вышел, спрыгнул с подножки, смотрю — она шлем сняла, улыбается, симпатичная мордашка такая, запоминающаяся.
Я ей в ответ поулыбался, помахал рукой и за колой на заправку зашёл.
А когда вернулся — нет её в салоне. Сначала думал, что воровка стащила чего, но всё осталось на месте нетронутым.
Походил по заправке, поспрашивал мужиков, сотрудников АЗС — никто её не видел. Ждал час, выходил, всматривался — её нигде нет.
Решил, что, видимо, в другой, более удобный транспорт пересела и автостопом уехала.
Завёл машину, тронулся. И тут такой дождь со снегом начался — я не сильно удивился.
Апрель же, погода переменчивая.
А снег прямо в лобовое бьёт. Липкий и обильный, бывает такое, что из-за снега ни хрена не видно.
Еду дальше. А снег сплошной стеной идёт, и свет фар только мешает, вперёд метров на пять только видно.
Я от греха подальше сбавил, еле плетусь. Сзади легковушки и фуры сигналят: мол, езжай быстрее, чего тащишься?
А у меня чувство на душе, что не нужно быстрее, и всё тут. Раз в сто лет такое бывает, но бывает.
Начали меня один за другим обгонять. Сигналят, в окна руками машут. А мне плевать.
На меня какое-то самурайское спокойствие сошло. Каждый норовит показать, что я еду как черепаха.
Они все в горку, в подъём поднимаются и за вершиной скрываются. Один за другим. А когда я спокойненько добрался до вершины, то вижу внизу за поворотом кучу аварий.
Короче, все, кто меня обгонял и ускорял, в одной куче-мале стоят.
Я проезжаю дальше, паркуюсь в безопасном месте, сообщаю по рации, что в таком-то месте авария из пяти машин, вызываю гаишников.
Иду назад помогать людям. На этом месте Макаровна снова крестится. Слава богу, никто не погиб, в основном травмы, но ничего смертельно опасного.
На подъёме поставили кучу аварийных знаков. Гаишники быстро подъехали.
В общем, решил я: своё дело я сделал, можно ехать дальше.
Иду к своей фуре, пить хочется ужасно. Вспоминаю про колу.
Она не особо жажду утоляет, но думаю, что добру пропадать.
Подхожу с пассажирской стороны, открываю дверь, беру бутылку, только хочу выпить и тут чувствую взгляд.
Вот стою спиной к обочине, знаю, что там никого нет, но прям меня будто прожигает чьим-то взглядом. Оборачиваюсь — и что вижу?
… Придорожный обелиск. Мотоциклетное колесо, а в ней фотография. Портрет молодой девчонки. Той самой.
Которая у меня в фуре сидела! Я её по улыбке узнал.
Сначала думал, что мне мерещится.
Смотрю на даты и вижу, что она на этом месте разбилась год назад.
Иннокентий делает паузу, смотрит на нас, довольный произведённым эффектом, потому что воцаряется полная тишина.
Наконец я спрашиваю:
— И как ты это понял? Может, это глюки были? Я читала, такое у водителей бывает, когда они на границе сна и бодрствования. То есть когда водитель борется со сном, а его мозг уже начинает видеть сны. При этом глаза водителя могут быть открыты, а сознание начинает как бы показывать сновидения.
— В том-то и дело, что нет. Это не были глюки, и вот почему.
Во-первых, я перед рейсом отлично выспался и чувствовал себя отдохнувшим.
Во-вторых, у меня в руках была реальная бутылка колы, которую я для неё купил до того, как увидел фотографию этой девушки на обелиске.
А в-третьих… это самое интересное.
— Что в-третьих? — спрашиваем мы — Катя, Рогнеда и я — в один голос.