Страница 78 из 137
Глава 13. Ложная помолвка
Глава 13. Ложная помолвка
В ту ночь мне приснился Рейнар.
Во сне между нашими спальнями не было ни стены, ни двери, ни всех тех обид, которые наяву вставали между нами прочнее каменной кладки. Я сидела у огня с распущенными волосами, а он стоял позади и медленно собирал мои пряди в ладонь, открывая шею. Прикосновение его губ оказалось тёплым и долгим. Я не убегала, не прятала лицо и не напоминала себе, сколько причин у меня сердиться. Наоборот, откинула голову ему на плечо и сама потянулась навстречу следующему поцелую.
Рейнар что-то прошептал — низко, почти неслышно. Слов я не разобрала, зато почувствовала, как его руки обняли меня за талию. Во сне я была смелее, чем когда-либо наяву. Развернувшись в его объятиях, провела ладонями по широкой груди, прижалась губами к подбородку и ощутила под пальцами напряжение сильного мужского тела. Он поднял меня, словно я ничего не весила, и понёс к кровати, не переставая целовать.
Я проснулась прежде, чем он успел опустить меня на покрывало.
В спальне было темно и тихо. За окнами падал снег, отблески от углей дрожали на потолке, а моё сердце билось так быстро, будто я действительно только что вырвалась из объятий Рейнара. Губы горели. Всё тело помнило ласки, которых не было, и тянулось к мужчине, находившемуся всего в нескольких шагах — по другую сторону запертой двери.
Я натянула одеяло до подбородка и сердито закрыла глаза. Это не помогло. Стоило задремать, как Рейнар снова оказался рядом. К утру я ненавидела собственное воображение, смежную дверь и человека, который умудрялся лишать меня покоя, даже ничего не делая.
Зима тем временем вступила в свои права. Эшворт и лес вокруг него утонули в снегу, озеро сковало льдом, а на каменных волках над воротами выросли белые шапки. В доме топили все камины. Коридоры пахли воском, дымящимися поленьями и хвоей, которую слуги уже начали приносить для рождественских украшений.
За завтраком Рейнар выглядел отвратительно бодрым. Он сидел напротив в тёмном сюртуке, просматривал письма и пил кофе с видом человека, которому всю ночь снились исключительно государственные отчёты. Я же не могла смотреть ни на его руки, ни на губы, ни на расстёгнутую у горла рубашку, не вспоминая сон.
— Вы сегодня удивительно молчаливы, Элиза, — заметил он, откладывая письмо.
Я сосредоточилась на овсяной каше.
— Мне нечего сказать.
— Неужели? Вчера вечером вы были гораздо решительнее.
Ложка звякнула о край тарелки. Гидеон, разливавший кофе, не изменился в лице, но я была уверена, что дворецкий услышал каждое слово.
— Вчера вечером я пожелала вам спокойной ночи.
— Очень запоминающимся способом.
В голубых глазах Рейнара появилась тёплая насмешка. Не злая и не унижающая — мужская, довольная, от которой жар поднялся к щекам.
— Если вы намерены обсуждать это за завтраком, — прошептала я, — я больше никогда не стану желать вам спокойной ночи.
— Тогда я буду молчать до самого ужина.
Он снова взялся за кофе, однако улыбка не исчезла. Я хотела рассердиться и вместо этого едва удержалась от ответной улыбки.
Весь день меня преследовала мысль о двери. Накануне я сказала: «Не сегодня». Не «никогда». Рейнар услышал разницу — я знала это так же отчётливо, как чувствовала собственный пульс. Но он не воспользовался оговоркой, не постучал снова и не стал караулить меня в коридоре.
К вечеру ожидание сделалось невыносимым.
Я вымылась, позволила Кларе расчесать волосы и отпустила её раньше обычного. Затем переоделась в простую кремовую ночную рубашку, поверх накинула плотный синий халат и целую четверть часа ходила по спальне, убеждая себя, что собираюсь лишь проверить замок.
Конечно, замок был исправен. Я всё равно повернула ключ. Дверь открылась бесшумно. В комнате Рейнара горел камин, но его самого не было видно. Я уже решила, что он ушёл, когда из купальни донёсся плеск воды. Следовало немедленно вернуться к себе. Вместо этого я заметила на столе шахматную доску, расставленные фигуры и раскрытую книгу, которую мы обсуждали накануне.
Рейнар вошёл в спальню, вытирая полотенцем мокрые волосы.
На нём были только тёмные домашние штаны, низко сидевшие на бёдрах. Капли воды блестели на плечах и стекали по груди к животу. Я знала, что он красив. Видела его обнажённым у озера, касалась тела, когда обрабатывала медвежьи раны. Но тогда страх и тревога защищали меня от полного осознания. Сейчас защиты не было.
Рейнар остановился.
Его взгляд скользнул по моим распущенным волосам, халату и босым ступням, выглядывавшим из-под подола. Глаза потемнели. На мгновение в нём проступило то самое голодное желание, от которого у меня ослабли колени. Однако он не бросился ко мне и не потребовал объяснений. Медленно опустил полотенце на кресло.
— Вы открыли дверь.
— Я заметила.
— Боялся, что мне почудилось.
— Вы часто видите женщин в дверях своей спальни?
— Раньше — чаще, чем следовало. — Он сделал шаг ко мне и остановился совсем близко. — Но ни одну не ждал так, как вас.
Я сглотнула. Рейнар говорил без жеманства и красивых придворных оборотов. Спокойная уверенность человека, знавшего женщин и собственную привлекательность, смущала сильнее откровенной похвалы.
— Я пришла сыграть с вами в шахматы, — сообщила я первое, что пришло в голову.
Он посмотрел на доску, затем снова на меня.
— В ночной рубашке?
— Вы тоже одеты не для парадной гостиной.
— Я у себя дома.
— А я могу уйти.
Я повернулась к двери, но Рейнар обхватил меня за талию и вернул на прежнее место. Движение было быстрым, уверенным, однако не грубым. Его ладони легли поверх халата, а тёплая грудь оказалась так близко, что я перестала помнить, зачем вообще открывала дверь.
— Не можете, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Вы обещали партию.
— Я ничего не обещала.
— Тогда обещайте сейчас.
— Вы невыносимы.
— Зато терпелив.
Рейнар наклонился и поцеловал меня. Не так, как у озера, когда в нас обоих говорили страх и отчаяние. Его губы двигались медленно, словно он действительно намеревался узнать меня, а не победить. Я могла отстраниться. Вместо этого положила ладони ему на плечи и ответила.