Страница 57 из 137
Я посмотрела на него.
— Откуда вы знаете?
— В Харроуфилде говорят о драке. Сэр Седрик несколько дней не принимал гостей и объяснял синяки падением с лошади. Его конюх рассказывает другую историю.
— Какую?
— Что неизвестный мужчина избил хозяина возле дома Норы Мур. Я догадался, кто этот мужчина.
— Седрик напал на меня.
Джулиан поставил чашку.
— Он причинил вам синяк?
— Да.
В его лице появилось искреннее возмущение.
— Вы сообщили судье?
— Пока нет. У меня сохранились договор и платье. Гидеон записал показания.
— Почему Рейнар не передал дело немедленно?
— Потому что решение принадлежит мне.
Доктор помолчал.
— Это на него не похоже.
— Вы хорошо его знаете?
— Достаточно, чтобы понимать: он привык решать за других.
В словах была правда, но произнёс он её с едва заметной неприязнью.
— Вы тоже говорите о нём не как о пациенте.
— Возможно, я ревную.
Джулиан улыбнулся, но глаза остались серьёзными.
— Мне не следовало говорить так рано. И всё же я не умею притворяться безразличным. Вы нравитесь мне, Элиза.
Я опустила чашку. Признание не стало неожиданностью, однако услышать его прямо было неловко.
— Мы мало знакомы.
— Поэтому я ничего не прошу. Только разрешения узнавать вас дальше.
— Вы уже приезжаете почти каждый день.
— Значит, моё положение лучше, чем я думал.
Он говорил легко, не приближаясь и не пытаясь взять мою руку. Уважение к расстоянию подкупало.
— Я не могу ничего обещать, — сказала я.
— Не нужно. Но хочу, чтобы вы знали: жизнь не заканчивается стенами Эшворта. У вас могли бы быть собственный дом, работа и человек, который уважает ваши знания. Без проверок, колкостей и необходимости каждый день доказывать, что вы достойны находиться за одним столом с хозяином.
Слова были красивыми. Более того — правильными. Именно этого я хотела: дом, где не придётся становиться меньше; работу, нужную людям; уважение без постоянной борьбы.
— Вы предлагаете слишком много человеку, которого почти не знаете, — ответила я.
— Я вижу достаточно, чтобы захотеть узнать остальное.
— А если остальное вам не понравится?
— Тогда мы хотя бы будем честны.
За беседкой хрустнула ветка. Я повернула голову. Рейнар стоял на дорожке. Неизвестно, как давно он пришёл. На нём был тёмный плащ, в руке — перчатки. Лицо оставалось спокойным, но взгляд остановился на Джулиане.
— Простите, — произнёс Рейнар. — Не хотел мешать обещаниям.
Доктор поднялся.
— Мы разговаривали.
— Слышал.
— Подслушивать невежливо.
— В собственном парке это требует особого таланта.
Они смотрели друг на друга через столик с кофе. Воздух словно стал холоднее.
— Вы искали меня? — спросила я.
Рейнар перевёл взгляд на меня.
— Сестра Агнес сказала, что вы здесь. Гидеон получил сведения о Харроу и хотел уточнить ваши показания.
— Я вернусь через четверть часа.
— Разумеется.
Он должен был уйти. Вместо этого остался. Джулиан взял шляпу.
— Мне всё равно пора. Госпожа Мур, благодарю за прогулку.
Он поклонился и направился к дорожке. Проходя мимо Рейнара, остановился.
— Иногда безопасность — это не стены и стража, а возможность не бояться человека рядом.
Рейнар ответил не сразу.
— Иногда опаснее всего тот, кто предлагает простое решение чужой жизни.
Доктор улыбнулся без веселья.
— В этом вы должны разбираться лучше меня.
Он ушёл. Я начала собирать чашки. Рейнар подошёл к беседке, но не сел.
— Он предлагает вам дом.
— Он говорил о возможности.
— И уважение.- Рейнар смотрел холодно.
— Да.
— Вы ему верите?
— Пока не знаю.
Рейнар посмотрел на озеро. В воде дрожало отражение Эшворта — красивого, огромного и совершенно не моего.
— Я привёз вас сюда, — произнёс он медленно. — Выделил комнаты, поставил охрану, открыл библиотеку. И ни разу не спросил, какой жизни хотите вы.
Я замерла с чашкой в руке.
— Нет, — сказала я. — Не спросили.
Он кивнул, будто услышал приговор, который давно ожидал.
— А Мерсер спросил.
— Он предложил ответ прежде вопроса. Это не совсем одно и то же.
Рейнар посмотрел на меня. В глазах впервые за последние недели не было ни насмешки, ни проверки, ни холодной уверенности.
— Чего хотите вы, Элиза?
Простой вопрос оказался труднее всех его испытаний. Я посмотрела на лазарет за деревьями, на башни, на дорогу, по которой уехал доктор. Потом — на мужчину перед собой.
— Пока не знаю.
Это была правда. И Рейнар, впервые не пытаясь решить за меня, ответил:
— Тогда я подожду.
Ждать он умел своеобразно. На следующее утро госпожа Марш принесла в лазарет распоряжение: к концу недели представить молодому господину подробный отчёт обо всех больных, расходах на лекарства, изменениях в питании и работе, проделанной за последний месяц. Обычно такие бумаги составляла сестра Агнес, но теперь половина новых записей принадлежала мне, меню для выздоравливающих мы меняли вместе с Бесс, а ключ от кладовой с травами всё чаще оказывался в моём кармане.
— Почему отчёт понадобился именно сейчас? — спросила я, перелистывая журнал.
Госпожа Марш посмотрела на меня поверх очков.
— Молодой господин сказал, что желает знать, чем вы заняты с утра до вечера.
— Это не хозяйственная причина.
— Разумеется. Но он добавил расходы на маковый сироп, и распоряжение сразу стало выглядеть официальнее.
Экономка произнесла это без улыбки, хотя в глазах мелькнуло сухое веселье. Я решила не выяснять, собирался ли Рейнар проверить лазарет или просто придумал повод удержать меня за письменным столом в день очередного приезда Джулиана.
Доктор действительно приехал после полудня. Привёз банку редкой мази, упаковку хорошей бумаги и увеличительное стекло в латунной оправе, которым удобно было рассматривать повреждения кожи. Я сперва отказалась от двух последних вещей. Джулиан заметил, что бумага предназначена для лазаретных записей, а стекло всё равно останется у сестры Агнес, и поставил оба подарка в шкаф прежде, чем я придумала новое возражение.
Рейнар появился через несколько минут. Он вошёл без предупреждения, выслушал доклад о больных и осмотрел шкаф так внимательно, будто ожидал найти там самого доктора, сложенного между бинтами. Увидев латунную лупу, взял её двумя пальцами.
— Новая?