Страница 47 из 72
Проснулся я внезапно и от осознания чьего-то присутствия. Было самое раннее утро, солнце еще не встало, лишь немного окрасив лес красноватым светом зари. По-прежнему лежа неподвижно, и не открывая глаз, я осторожно раскинул ментальную ауру восприятия, вплетая, не задумываясь, ее в обширные токи энергий, бурлящих, струящихся и пронизывающих все в этом удивительном мире, сплетая их вместе, в общую огромную паутину. Я вошел в нее и.. меня впустили, не отторгли, позволили влиться в нее, присоединиться и увидеть все вокруг рецепторами растений, трав, листьями деревьев, глазами стрекоз, насекомых и птиц. Я чуть не захлебнулся от потока разнообразной информации, хлынувшую в меня от всего живого, стремившегося выполнить мою волю и транслируя мне сотни и тысячи отдельных картинок, ощущений, вибраций, потоков тепла или колебаний от дуновения ветра. Я поспешно загрубил свое восприятие, отсеивая ненужное, и оставляя лишь зрительные контакты, которые с лихвой охватывали все пространство вокруг меня. Я сейчас одновременно глядел острыми сфокусированными глазами птиц, фасеточными окошками глаз стрекоз, паучков и мушек, широкоугольными глазами лягушек, собирая весь этот калейдоскоп в единую картинку, охватывающую местность вокруг меня.
Работая на пределе мозговой активности, обработка зрительной информации все же заняла у меня несколько секунд, я весь взмок от напряжения, но мгновением раньше, чем я получил результат, мне на лоб опустилась чья-то прохладная и удивительно мягкая ладошка, прошедшаяся по разгоряченной от внезапной, трудной и непривычной задачи мозга коже. Она мягко и невесомо скользнула ото лба, по закрытым векам глаз, щеке, шеи, остановилась там, обвивая и мягко обнимая ее и я, не открывая глаз, ощутил как теплые и пахнущие цветами и свежестью губы, нежно коснулись моих век, поочередно запечатывая их поцелуями, не давая им распахнуться.
Я открыл узкий ментальный канал, который соединил нас тонкой невидимой нитью и выплеснул в него все то, что накопилось во мне за все то время, что прошло с нашей последней встречи, все мои чувства, мои терзания, результаты осмысления и мои желания, и наконец, мое осознание невозможности дальнейшего существования без нее. Канал ширился и бурлил, без слов и недомолвок, передавая чистую суть и не сковывая мои мыслеобразы, жалкими словами, которые на любом языке мира, просто не смогли бы никогда передать все грани и нюансы душевных чувств. Он полыхал в ментальном плане желтыми цветами – томления страдающей от разлуки души, красными – желания единения наших душ и тел, синими – ожидания ответных чувств, и наконец, зелеными оттенками умиротворения от того, что встреча наша состоялась и гармония этой встречи, уже вплетена в общий узор леса. Что теперь все должно стать, так как должно.
Губы ее задрожали, а на мои веки упали ее соленые слезинки, и одновременно я утонул в ответном ментальном послании, которое наполнило меня вселенской радостью, когда я прочитал в нем отражение своих чувств. Губы ее проложили влажную дорожку, стирая упавшие слезы с моих век, опустились ниже по моему лицу и осторожно, словно пробуя на вкус, коснулись моих губ. Трепет и нежность были в этом касании, а я, все еще лежа с закрытыми глазами, осторожно протянул вверх руки, коснулся ее плеч и мягко, но настойчиво потянул их на себя. Вздрогнув от моего касания, ее кожа тут же покрылась мурашками, но плечи покорно опустились вниз, позволяя увлечь их моим рукам. Девушка с тихим стоном и затихающими всхлипами, мягко упала в мои раскрывшиеся ей навстречу объятия.
Время для нас остановилось. Ни я, ни она, не смогли бы позже сказать, сколько прошло минут или часов, но когда наши губы разъединились, а крепко сжатая в моих объятиях Лучиэниэль, наконец, выпрямилась и встала, а я открыл глаза, солнце уже высоко играло в просветах листвы крон деревьев. Птицы пели свои песни, а Сэм и наши кони все еще, на удивление, мирно посапывали, соревнуясь звуками конских всхрапываний и сонного бормотания Сэма. Красная, словно очень долго и быстро бежала, тяжело дышащая Лучиэниэль стояла, поправляя сбившуюся на ней одежду и не глядя на меня. Я медленно поднялся и на дрожащих в коленях ногах, подошел к ней, и мягко положил свою руку на ее плечо. Она чуть отстранилась, позволяя моей руке соскользнуть с ее кожи и едва слышно прошептала:
— Даже наш поцелуй не должен был быть таким.., в общем.., каким он был..! – Она смешалась и покраснела еще больше, а затем продолжила, по-прежнему все еще не глядя на меня. – до тех пор, пока мой отец не благословит нас! Но я так долго ждала.., что просто.. не смогла удержаться. Спасибо, что не позволил себе большее.., а то я бы, наверно..– Тут она окончательно смешалась и топнула ножкой, словно злясь на саму себя, но уже через минуту немного успокоилась и, взяв себя в руки, продолжила гораздо спокойнее:
— Я узнала о твоем появлении в Лесу почти сразу, от патруля, который прискакал во дворец и доложил о вас. Я сразу же поскакала вам навстречу и затем, следовала параллельно вашему курсу. Когда вы уснули, то я устроилась неподалеку. Лес вошел в мой сон и показал мне твои мысли и то, что он узнал. А самым главным, было то, что он вообще захотел узнать и понять тебя, А то, что в итоге он принял тебя – чужеземца в свой мир, значит, поверь мне, очень и очень многое. Даже отец прислушивается к Лесу, когда решения касаются нашего мира в целом.
Она, наконец, посмотрела мне в глаза, и я прочитал в ее глазах так много, что снова чуть не задохнулся от нахлынувших чувств, бурлящих во мне и отражавших точно такой же ураган, беснующийся в ее синеве. Лучиэниэль, с явным трудом отвела свой горящий пламенными чувствами взор от меня и быстро развернулась, сделав несколько резких шагов к стоящему неподалеку своему скакуну. Повернув голову, она поспешно произнесла, словно боясь еще на секунду остаться рядом со мной:
— Я буду ждать тебя во Дворце, а дальше, все будет так, как скажет отец.