Страница 20 из 72
А красота была вокруг необыкновенная. Да, сейчас я был на той высоте, что не позволяла мне любоваться нашей звездой, небо закрывала густая облачность. Но суровая красота камня, льда, который принимал самые причудливые формы, белого снега – завораживала. Мои глаза, ум и дух наполнялись новой духовной пищей и состояние возвышенности не оставляло меня долгие часы, аккуратного полёта. Перевалив через очередную гряду, шедшую с севера на юг, я оказался в огромной заснеженной долине. Её просторы тоже не были гладкими как стол, но во всяком случае, что бы сломать здесь шею, надо было потрудиться. Мой путь лежал поперёк её направления и далеко наверху и слева я увидел объект, который был абсолютно точно рукотворным.
Любопытство переселило, к тому же отклонение было незначительным, и я направил байк чуть севернее. Когда я поднялся, то увидел странное и уже порядком разрушенное сооружение. Оно было в форме тора. Как спицы у колеса по всему диаметру сооружения были размещены системы шкивов, толстых пласталевых тросов и электромоторов с редакторами. Все тросы были оборваны, но проследив направления шкивов, кое-где я заметил вмурованные в снег и лёд долины остатки опор, похожих на опоры линий электропередачи в Кроссборне и его окрестностях. Судя по всему, когда-то сюда, наверх долины, что-то затягивали снизу, но зачем и что? Так и не разобравшись в назначении этого, безусловно интересного сооружения, я отправился дальше. Микки не высовывал носа из рюкзака, висевшего сейчас у меня на животе, а Нова не высовывала носа из моей головы, и я был предоставлен сам себе, этим прекрасным горам и управлению стареньким гравитационным байком.
Дорога из льда, снега и камней стелилась под машиной и убегала назад, а я начал задумываться о ночлеге. Если не будет проблем в дороге, я должен буду достичь Пика через один день и это значило, что мне предстоит провести две ночи без привычного для меня укрытия из толстого ферробетона и пластали. Я не боялся этих ночёвок, я подготовился. В кофрах по бокам гравицикла были уложены: палатка, термо одеяло, отопительные стержни, провизия и многое другое, что должно было скрасить моё экстремальное путешествие. Когда уже совсем стемнело, я нашёл симпатичную расселину и, убедившись в том, что здесь безопасно и места достаточно, начал обустраивать свой не хитрый лагерь.
Загородив байком палатку, я создал в ней комфортную температуру, разделся и стал готовить ужин. Микки выпросил у меня белковый батончик с витаминами и уже поедал его, смешно и совсем по-человечески держа его обеими передними лапами. Надо признать, что когти на его лапах начали устрашать своими размерами, ибо они не убирались в подушечки как у собак или кошек. Резцы мутировавшей крысы были и того опасней и выглядели просто жутко, но я любил своего мышонка и мне он казался большим симпатягой.
Дёрнув за шнур, я запустил в консервы воздух и газ, закаченный туда производителем много десятилетий назад, вступил в реакцию и моментально разогрел содержимое банки. Ел я с аппетитом и вроде даже причавкивал. Когда консервы и второй батончик закончились, я наскоро обтёрся гигиеническими салфетками и завалился спать, глаза слипались.
Второй день моего пути от Маяка к Пику не запомнился ничем особым, разве что кроме одного. Уже во второй половине дня, когда только начало темнеть я увидел чёрный зев пещеры. Будучи от природы крайне любопытным, а кроме того ещё и Искателем, я не смог игнорировать такое интересное место.
— Нова, сенсорику – увеличить.
— Выполняю.
Теперь освещения мне хватало, и я мог рассмотреть всю, не такую уж и большую пещеру. Около трёх метров шириной и высотой, пещера имела вытянутую форму и имела длину около восьми метров. Пол пещеры был завален косточками разных размеров, в основном мелкими, а также каким-то перьями, пухом, клочьями шерсти и прочей ерундой. У самой дальней стенки было что-то похожее на гнездо и сейчас оно пустовало. Микки, сразу же выбравшийся из рюкзака, уже всё оббежал, пометил, а сейчас копался в гнезде.
— Микки, что там? – Спросил я его.
Я видел, что он что-то нашёл и сейчас аккуратно выталкивал это своими, когда надо, то очень деликатными передними лапами. Кисты передних лап крысы – похожи на человеческие. Микки прекрасно держал в своих лапах что угодно. И сейчас в его лапах было большое яйцо. Подойдя к крысу, я забрал у него яйцо и стал рассматривать его. Оно было красивое, хоть и простое с виду. Я сразу почувствовал, что в нём есть жизнь, и, что нельзя оставлять его здесь. Каким-то шестым чувством я понимал, что родители этого ещё невылупившегося птенца больше никогда не вернуться сюда.
— Интересные изменения в твоём мозгу, – вдруг проговорила Нова. – Когда ты взял яйцо у тебя сразу заработали те участие мозга и выделились те гормоны, что отвечают за отцовство.
Я почувствовал, что от чего-то краснею. Порывшись в боковых кофрах байка, я нашёл контейнер и беззастенчиво наделал в нём дырок для вентиляции. Затем я ещё больше разграбил гнездо и выстелил контейнер его содержимым. Когда я убрал туда яйцо, уже совсем стемнело, и я решил, что это место ничуть не хуже любого другого и стал устраиваться на ночлег. В "полку" моём прибыло, но меня это скорее радовало.
— Криз, – снова проявила себя Нова. – На Восточной базе или «Институте» куда мы отправимся следом за Пиком, я думаю, у меня будет возможность получше заняться твоей находкой, а также нам пора подумать о следующих улучшениях для тебя и Микки. У меня от этих слов внизу живота образовался холодный ком страха, но я уже знал, что: во-первых, Нова не сделает плохого, а во-вторых, надо – так надо. Я был уверен, что впереди меня ещё ждёт масса серьёзных испытаний и проблем. Мысли обо всём этом сморили меня и я уснул. Кажется, мне снилась Зои, а это был верный признак, что вылазка затянулась.
Утром третьего дня мы, как и планировали с Новой, достигли Пика. Вход в эту маленькую базу был замаскирован, но у меня была нейросеть, и она достаточно быстро триангулировала наше точное положение, наложила его на карту местности, ввела координаты пилона Пика и приказала мне копать.