Страница 39 из 57
8
Лесс позвонила мне лишь в понедельник. И в тот момент ее звонок застал меня под одеялом с температурой в районе тридцати восьми и девяти. Я благоразумно решила не говорить об этом Лесли. С трудом пробормотала, что простыла (что было не так уж далеко от правды, особенно учитывая, что накануне я просидела на балконе два часа).
И Лесс не стала приставать ко мне с расспросами, лишь коротко поведала о том, что произошло у Эла в ночь с субботы на воскресенье. Как оказалось, она в объятиях любвеобильного Артема рухнула в бассейн. В одежде. И телефон по понятным причинам тут же отключился и реанимации не подлежал.
На этом фоне Лесс поругалась с Темой, и, разозленная, ушла переодеваться вместе с ним в одну из комнат на третьем этаже. Еще полночи Артем вымаливал у нее прощения.
И, видимо, талантливо вымаливал, раз все это Лесс рассказывала мне с довольством сытой кошки. Она почти мурлыкала, настолько ее впечатлило поведение Темы. Подробности я благоразумно решила не выяснять, и, пообещав заняться своим здоровьем, я попрощалась с Лесли.
Конечно, обещание сдержать не получилось. Я провела в постели почти всю неделю, температура долго не снижалась, и лишь к пятнице мое состояние улучшилось настолько, что я смогла выбраться в магазин.
Единственным плюсом мое затянувшейся домашней ссылки оказалась полнейшая свобода и ... блаженное ничегонеделание. Все свободное время я тратила на чтение, разговоры с сетевыми друзьями и занятия творчеством. Настроение медленно приходило в норму, и в субботу я неожиданно поймала себя на том, что все чаще и чаще думаю о... Елисее.
То, что я увидела в его особняке, то, как он ласкал Катрин, и как она выгибалась в его объятиях, оказалось не так просто выкинуть из головы. В память врезался внимательный, немного удивленный и в то же время ясный взгляд Покровского. Эл меня, конечно же, успел увидеть. И теперь я с замиранием сердца ждала последствий.
Самым логичным было бы заглянуть на страничку его ЖЖ, найти запись от нужного мне дня и прочитать о том, что он решил. Чем недоволен и что хотел бы мне сказать. Но сделать это - узнать реакцию Покровского, - казалось невозможным. Мне не хотелось выяснять, что думает о моем вторжении Эл. Я согласилась бы поспорить на что угодно, что ничего хорошего он в принципе думать обо мне не может. Еще в тот раз, когда мы поругались с ним на репетиции DF, он очень 'лестно' отзывался об одной блондинистой с** (внимание цитата), которая испортила ему настроение на пару дней вперед.
Сейчас ситуация была гораздо хуже.
Мысленно возвращаясь к событиям той вечеринки, я начинала злиться. И злилась то на Покровского за то, что он не запер дверь на ключ. То на Катрин, которая извивалась в объятиях Елисея и стонала. То на себя... За то, что я так долго наблюдала за процессом.
Мне было интересно, могла ли Катя притворяться или не могла? Ей было так приятно или же она играла?...
Все эти размышления лишь разжигали мой интерес.
Примерно в полночь с воскресенья на понедельник, не выдержав, я все-таки зашла в ЖЖ и отыскала профиль Эла. Открыла ленту обновлений, которые накопились за последнюю неделю, и не нашла в них ничего: ни слова - про меня.
Покровский немного написал о Кате, немного рассказал о репетиции DF. Все остальные сообщения Елисея касались.
И?
***
Пост Елисея был датирован двадцать седьмым июля *** года. Чуть больше трех лет назад. За столько времени воспоминания и чувства должны были бы притупиться. Но после собственной вечеринки вместо того, чтобы писать о Кате, или хоть словом обмолвится обо мне и о моем вторжении, Эл все же писал о ней - о девушке из прошлого...
Почувствовав, что снова ступаю на скользкую дорожку: еще немного и опять погрязну в чужой - не имеющей ко мне отношения - жизни, я решительно закрыла страничку живого журнала. Какого черта я вообще полезла в дневник Покровского? Идея выяснить, что Елисей мог обо мне подумать, уже не казалась такой здравой, как час назад. Мне все это было не нужно.
Стараясь отвлечься от мыслей о блондине, я нашла на просторах сети один из тех молодежных романов, которые рекомендовали мои виртуальные друзья с пометкой 'Обязательно к прочтению'. Нашумевшая серия Лихорадка оказалась действительно настолько хороша (как ее и рекламировали девчонки с СИ), что, погрузившись в хитросплетенье любовной истории, растянувшейся на несколько не маленьких по объему книг, я почти весь понедельник совершенно не вспоминала о Елисее.
На самом деле, я не вспомнила бы о нем гораздо дольше, если бы не Лесли. Сидя в столовой, мы обсуждали с ней одну из лекций по экономике. Ту самую, которую я пропустила из-за болезни. И ту самую, которую Лесс прогуляла из-за Артема.
- Блокнот... - я прошептала совершенно некстати, перебив Лесли и получив от нее в ответ удивленный взгляд. Я только что вдруг вспомнила о своем блокноте.
- Что?
- Вот блин... Я блокнот забыла у Елисея!
- Какой блокнот? - Лесс нахмурилась, не понимая. Ее последняя фраза касалась тетради, с которой нам срочно нужно было сделать копии. Так что мой возглас о блокноте мало вязался с темой нашего разговора.
- Мой... тот самый! - я многозначительно уставилась на Лесли, словно взгляд мог объяснить ей суть и глубину проблемы красноречивее слов.
- Ээ... - Лесс потупила еще несколько мгновений, переваривая услышанное и пытаясь сообразить, о чем я говорю.
- Красный. Тот, который ты мне подарила, - я в отчаянии закусила нижнюю губу. И, вроде не собиралась драматизировать и устраивать спектакль из-за пустяка, но блокнот, забытый у Покровского в особняке, пустяком как раз-таки не был. Как бы сильно я не хотела себя в этом убедить.
Катастрофа.
- Ты хочешь сказать, что... - Лесли, наконец, сопоставила факты. И на ее лице появилось такое же шокированное выражение, как у меня. - Проблема, - наконец, добавила она.
- Проблема.
В блокноте на первый взгляд не было ничего особенного. Многочисленные цитаты из любимых книг, ссылки на сайты, которые я не хотела терять, наброски будущих романов и несколько рисунков, выполненных карандашом. Но, если предположить, что Эл решит полистать, а хуже того почитать несколько страниц, его внимание могут привлечь мои заметки.
Порой я размышляла на те же темы, которых касался Покровский в своих постах. Часть из них я позже выкладывала в комментарии к его сообщениям. Иногда - хотя это и случалось довольно редко - он отвечал, и ненадолго между нами завязывалась эпистолярная дискуссия, которая, впрочем, ни к чему не вела. Каждый из нас оставался при своем мнении.