Страница 37 из 57
Я промолчала, глядя на Дамира. Его улыбка стала шире, а пальцы, пахнущие табаком и кофе, скользнули по моим губам.
- Я не хочу!
- Как пожелаешь, Соня, - чуть слышно прошептал Дамир и резко наклонившись, задрал на мне футболку...
- НЕ-ЕТ!
- Соня, Соня... - и чуть настойчивее и с тревогой. - СОНЯ!
Знакомый голос вторгся в столь ненавистную картинку, я закричала снова и, наконец, проснулась.
- Соня, - передо мной с заплаканным лицом сидела бабушка. Вцепившись в поручни кресла-каталки, она смотрела на меня с сочувствием. - Сонечка, девочка моя. Опять кошмары?
- Да, да... кошмары, - я хрипло отозвалась и выбралась из-под одеяла. Все тело налилось свинцовой тяжестью, как и всегда после подобных снов. Но страх за бабушку был много раз сильнее страха перед прошлым. - Это всего лишь еще один кошмар. Ты видишь, я в порядке?
Бабушка кивнула, подслеповато щуря темные глаза и хмурясь.
- Ты так кричала, - заметила она. И я поторопилась натянуть улыбку на обветренные губы.
Все хорошо. Не стоит волноваться.
- Да... снилась ерунда какая-то. Про вертолеты.
Но бабушка мне не поверила. Качнула головой, поправила седую прядь, упавшую ей на глаза.
- Ты не кричала ТАК уже давно. С тобой случилось что-то? Соня?
Я вымученно улыбнулась.
- Со мной все хорошо. И вечеринка... тоже. Там было очень шумно. Но нам с Анютой понравилось, и мы немного задержались. Ты будешь завтракать? Я приготовлю.
- Буду, - бабушка вздохнула, позволив мне уйти от темы. - Ведь ты покушаешь со мной?
- Покушаю, - я обогнула кресло. - Чего бы ты хотела?
На протяжении последних лет, с тех пор, как бабушка пережила инсульт, обязанности по ведению хозяйства достались мне.
- Омлет и бутерброды с колбасой. Ты будешь? - бабуля оглянулась на меня, когда я осторожно подтолкнула кресло к выходу из спальни.
Я улыбнулась.
- Буду.
И пусть я совершенно не хотела есть, но говорить об этом бабушке я не рискнула. Ее волнение за меня с той жуткой ночи с годами становилось лишь сильней. Мы обе чувствовали свою вину друг перед другом.
Я вспомнила, как скользкими от крови руками сжимала трубку телефона и вызывала скорую. Три раза за полчаса. Они не приезжали. И бабушка, лежащая без сознания на полу, казалась маленькой и беззащитной...
- Соня, с тобой действительно все хорошо? - встревоженный голос бабушки был очень тих. Я только что едва не разлила горячий чай, и эта неуклюжесть привлекла ее внимание.
- Все хорошо, - я отозвалась с фальшивой твердостью и отвернулась к раковине.
- И ты не хочешь ни о чем поговорить?
Я покачала головой.
- Нет, не сейчас.
Мы очень часто и о многом говорили раньше. Особенно о том, что произошло со мной. И только благодаря рассказам бабушки я не позволила себе сойти с ума.
Ее история была страшней моей. Был сорок первый год, зима. И немцы, обосновавшиеся в деревне, не знали жалости. Насиловали оставшихся без защиты женщин, таскали за волосы девчонок и заставляли делать их... Все то, что заставляют делать психопаты, помешанные не сексе и не боящиеся расплаты за свою жестокость.
- Как поживает Даня?
- Он - как обычно, - обрадовавшись тому, что можно уйти от неприятной темы, я принялась рассказывать о том, что сумасбродный Дан придумал в этот раз. - Он предложил мне вновь заняться танцами. И вместе с его группой выступать на сцене. Как будто это так легко и просто.
- А ты? Ты ведь так любила танцы, Соня.
Я передернула плечами, некстати вспомнив Мишины слова. Про танцы и развратное поведение...
- Дан ничего не понимает, - с трудом пробормотала, объясняя. - Занятия платные. И стоят очень дорого. Все это не по нашему бюджету.
- Но... может быть, мы поговорим с Татьяной? - спросила осторожно бабушка, и я нахмурилась.
- Не надо! Нет!
Довольно и того, что мамина сестра оплачивает часть наших счетов. Мои визиты к мозгоправу, например. Лекарства бабушки, и многое другое.
Но вслух я этого, конечно, не сказала.
- Бабуль, ты только не расстраивайся, слышишь? - я прикоснулась к маленькой руке, погладила морщинистую кожу, и бабушка, ответив на мое прикосновение, кивнула. Мое категоричное 'не надо', похоже, прозвучало слишком резко. Она действительно расстроилась, и я уже жалела, что начала с ней говорить о Дане. - Все будет хорошо. И танцы это ведь еще не все, что нужно в этой жизни. Они меня кормить не будут.
- Ты умница моя... - тихонько прошептала бабушка и сжала мои пальцы, лежащие поверх ее руки. - Я так тебя люблю. Все, правда, будет хорошо.
- Я знаю, ба, - я поторопилась перебить поток ее лирических признаний. Последний месяц практически каждый наш разговор сводился к обсуждению моей жизни после... После ее смерти. И каждый раз он неизбежно заканчивался нашими слезами. - Я в это верю.
Бабуля, настороженно заглянула мне в глаза, и улыбнулась.
- Он нравится тебе? - без перехода поинтересовалась, по-прежнему не выпуская мои пальцы.
Я вздрогнула.
- К-кто именно?
- Даня. Он нравится тебе?
- Эм... - смутившись внимательного взгляда, я, кажется, даже покраснела. - Да... Может быть. Дан - хороший парень.
Бабушка помолчала несколько секунд. Вздохнула.
- А у тебя плохих знакомых нет. Ты мне про всех теперь твердишь 'хороший', 'замечательный' и... как это... - бабуля запнулась, вспоминая, - 'позитивный'? Да?
Я рассмеялась.
- А мы других не держим.
- Знаю, знаю... - бабуля нахмурилась, задумавшись о чем-то на мгновение. - А что же Дан? Ты нравишься ему?
- Я? Нет. Не... думаю.
- Давай ты позовешь его к нам в гости? И вы...
Я улыбнулась.
Вот удивилась бы бабушка, узнай она о том, как часто... (или все же редко) Данила заглядывает к нам на 'огонек'. Я как-то в шутку даже назвала его 'мой персональный Карлсон'. Но прозвище не прижилось.
Дурацкий мультик и дурацкое сравнение.
- Я как-нибудь его к нам приглашу, - кивнула, соглашаясь с предложением.
Бабуля слишком сильно переживала обо мне и часто говорила мне о будущем. Не о любви, конечно, но о нормальных отношениях... с кем-нибудь: надежным, добрым и заботящимся обо мне.
Она сама лишь в тридцать три смогла создать семью. Почти семнадцать лет, прошедших после тех событий в сорок первом, она боролась со своими страхами и не могла ответить на ухаживания ни одного из окружающих ее мужчин.
- Конечно, пригласи. А лучше сходите с ним куда-нибудь. В кино. Или театр.
Бабуля - фантазерка. В театр и кино Дан ходит с девушками другого типа.