Страница 3 из 18
Перед столиком находился вход в туалет. Поэтому и официантки, и клиенты иногда проходили мимо. Сумико уловила эти слова краем уха, когда оказалась рядом со столиком, – все-таки посетители говорили на северо-восточном диалекте. Большое количество звонких согласных обращало на себя внимание. У молодого это еще не так было заметно, а произношение седовласого было просто ужасным. О чем шла речь, она не знала. Однако мимоходом услышала слова того мужчины, что был помладше:
– Как Камэда, все по-прежнему?
– Да, все то же. Но… рад, что встретился с тобой… Столько болтают… Как же все мы…
У старшего мужчины она разобрала лишь обрывки слов. Однако из их разговора она решила, что мужчины – старые знакомые, встретились после долгого перерыва. Камэда, видимо, их общий друг. Именно это она позже рассказала следователю Токийского департамента полиции.
Другим посетителям тоже показалось, что немолодой мужчина говорил на северо-восточном диалекте. Когда они ходили в туалет, до них доносились отдельные слова тихой беседы. Но, конечно, никто этими двумя не интересовался. К тому же их собственный разговор проходил в гораздо более веселой атмосфере. В общем, на двоих мужчин, сидевших в углу, не обращали внимания ни официантки, ни другие посетители.
– Ого, скоро двенадцать! – пробормотал один из завсегдатаев, глядя на часы.
– Что ж, двинулись? Скоро последняя электричка.
– Ой-ой! – забеспокоилась девушка. – Не хочу на последнюю. Мне еще от станции до дома десять минут идти! – вяло бормотала она.
– Да ладно, не волнуйся. Если будет совсем поздно, я провожу, так и быть.
– Не хочу я, чтобы ты меня провожал, – пьяным голосом ответила девушка. – Мой брат придет к станции.
– Пф! Не знаю, что там за брат.
– Грубиян! Он не такой, как ты!
– Что, получил? И вообще, поосторожнее с Мити, в конце месяца все к ней на поклон пойдем.
– Фу, не говори гадости.
Пока они так переговаривались, двое мужчин поднялись со своих мест.
– Рассчитайте нас.
А вот куда они пошли, выйдя из бара… Впрочем, этому тоже были свидетели. Им навстречу попались два вольных гитариста, которые как раз проходили мимо. Две компании разминулись всего в нескольких метрах от бара.
Эти гитаристы нанимались играть в местных распивочных. Они запомнили, куда пошли двое мужчин, потому что как раз намеревались заработать в «Торис», а тут клиенты уходят – вот они и подосадовали.
– Да ладно, такие все равно не заказывают песни, – сказал главный в дуэте. – Не очень-то они видные.
«Видные» на сленге гитаристов означало одежду. В их работе первым делом оценивался внешний вид клиентов.
– Думаешь?
Младший, поскольку столкнулись они с уходившими посетителями бара в темном месте, на одежду мужчин внимания не обратил, а теперь автоматически обернулся им вслед. К тому времени двое уже отошли довольно далеко.
Узкая дорожка метрах в десяти впереди разделялась на две. Если пойти вправо, дорожка расширялась и переходила в оживленную торговую улицу, а если влево – приходилось идти вдоль забора, ограждавшего станцию Камата. По этой пустынной дорожке люди ходили редко. Ее ограждала колючая проволока, а вокруг находились заросшие бурьяном пустыри и заброшенные домики – в общем, женщине там ночью делать было нечего. Фонари стояли редко, неизвестно, кто на тебя выскочит. Дорожка вела к депо.
Так вот, двое мужчин свернули на эту левую дорожку. Поскольку они уже отошли довольно далеко, их «видность» нельзя было оценить, но, раз пошли по такой неприглядной дороге, значит, и клиенты не особо обещающие.
– Они вели себя дружелюбно? Вам не показалось, что они ссорились? – спросил следователь у гитаристов после того, как все случилось.
– Нет, вроде не ссорились. Вроде разговаривали между собой, но о чем – не знаю. Скорее, дружелюбно, да.
– А их речь не звучала как-то по-особенному?
– Хм… По-моему, это был северо-восточный диалект.
– А кто из них говорил на диалекте? Старший или молодой? – спросил следователь.
– Ох, темно было, лиц я особо не разглядел. По-моему, тот, что слева. Вроде он пониже был.
Ниже ростом был мужчина с сединой в волосах. Случилось это вечером одиннадцатого мая.