Иночас

Глори убрала остатки рулета к себе в сумочку, а Спица внимательно следил за тем, как девочка одной рукой завязывает шнурок на ней идеальным бантиком. Она поражала его все сильнее с каждой секундой. Он опустил взгляд на отцовские ботинки. Один без шнурка, на втором – сплошная путаница. Лучше он не умел.

Глори отправилась в кладовку следом за Спицей. Он вытащил из заплечной сумки пять кусочков металла, завернутых в ткань, высыпал их на пол и попросил Глори покрутить каждый так, чтобы фрагменты сложились в целое, а буквы встали на свои места. Сам он переключился обратно на сумку, в которой начал шарить в поисках последнего квадратного осколка, спрятанного в папин шерстяной носок, а Глори тем временем собирала мемориальную табличку и читала выгравированное на ней.

– Ага, еще чего удумали! – воскликнула она, когда дошла до даты. Шестое января 1928 года. Девочка быстро поднялась и побежала обратно в мастерскую. Спица услышал, как она бранится себе под нос, за чем последовал звук перелистываемых на большой скорости страниц.

– Вот черт! – Громко топая ногами, Глори подошла к Спице. В руках она несла раскрытую книгу, которую сунула ему прямо в лицо.

– Э… Что ж ты это мне тута показываешь?

– ГЛЯДИ! – Девочка постучала деревянным пальцем по дате, написанной в самом верху страницы. – Пятое января! Сегодня пятое января!

– Что?! Это значится, наводнение-то уже завтра?

Глори швырнула приходную книгу в раковину и опустилась на колени перед осколками.

– Флоренс Хайд, восемнадцать лет, Ленточный переулок. Спица, это всего в нескольких минутах ходьбы от моего дома. И ее сестренка Дорис. Боже, ей только три года! Гарри Гардинг, Лилиан Сирс… Кажется, ее имя мне знакомо. Посмотри, еще здесь числится бедняга, который записан просто как Безымянный, Интингтонская городская тюрьма. Дело дрянь, Спица, – прошептала она и молча продолжила читать список. Наконец она открыла рот от ужаса и изумления. – Миссис Фидельма Скор? Это же моя хозяйка!

– Серьезно? – Спица водил головой слева направо, следя за строчками.

Глори быстро и без особого удивления поняла, что он не умеет читать, и указала на имя владелицы лавки.

– Вот тут… ОХ! Посмотри на эти имена! Все эти люди ПОГИБНУТ, Спица! – схватилась за голову Глори.

Спица торопливо добавил:

– У меня вот тута есть еще один…

– Тсс! – Глори замерла, считая количество ударов городских часов. – Уже что, восемь? Миссис Скор появится с минуты на минуту. Тебе придется уйти, но, прошу тебя, ты должен вернуться. После наступления темноты, ладно?

Спица кивнул.

– Подожди. – Глори вырвала листок из приходной книги и спешно начала искать карандаш. Потом она снова присела на колени, положила листок на металлические осколки и, наклонив грифель под определенным углом, стала длинными штрихами зарисовывать белое поле.

– Ты смотри-ка! – сказал Спица, в изумлении глядя, как буквы, выгравированные на табличке, проступают на бумаге.

Глори сложила листок и сунула в свою сумочку, а потом наказала Спице быстро собрать осколки в лоскут и уходить. После того как все кусочки горячего сокровища снова оказались в заплечном мешке Спицы и он уже прошел полкоридора, Глори отодвинула его в сторону и поспешила сама к задней двери.

– Ох, бедняжка Сорока, я почти забыла про ее завтрак! – Глори выглянула во двор. Снег с дождем шумно хлестал по тротуарам, но до девочки все же донеслось короткое «кар». Сорока спрыгнула с садовой скамейки, приземлилась возле ног Глори и начала ходить вокруг ее ботинка.

– Тсс! Вот и я. Наверное, ты тут с голоду умираешь. – Глори потянулась к сумке, но Сорока взлетела и вырвала ее из руки девочки. Птица била крыльями, кружась вокруг головы Глории и запутывая ей волосы болтающимися кисточками шнурка.

– МОРОКА! СОРОКА! НЕТ! Это же моя сумка!

Сорока выпустила ее из клюва по другую сторону садовой калитки, и сумочка упала прямо в снежную кашу.

– Да как ты смеешь! МОЯ КУКЛА! – закричала Глори, испугавшись, что содержимое сумки тут же намокнет. Трудно было объяснить ее особую связь с тряпичной куклой, особенно теперь, когда ей было уже двенадцать. – Спица, твоя птица тут расхулиганилась! Что с тобой творится, Сорока?

Птица села на землю возле ворот, расправила крылья и начала подпрыгивать на месте.

– Чтой-то и вправду творится неладное. Она ж хочет, чтоб я, ну, пошел за ней, – сказал Спица, перебрасывая лямку своей сумки через плечо.

– Наводнение? – предположила Глори. – Воду остановить нельзя, но чем больше людей о нем узнает…

Спица кивнул. Он повернулся и взглянул на Глори, отчаянно желая, чтобы она тоже отправилась с ним, но хорошо понимал, что, если он попросит девочку об этом, в ответ получит разве что колкость. И это справедливо: бросать все и ставить под угрозу работу, которая приносит ей средства к существованию, из-за какой-то птицы, что хлопает крыльями, и предчувствий незнакомого мальчишки, – это по меньшей мере глупо. Такое не творят с бухты-барахты. И все же…

Глори посмотрела в глубину коридора. Там мелькнул свет.

– Подожди! Шляпу возьму.

Спица вскинул брови.

– Ты прав. Уже слишком поздно! – Девочка помотала головой, как мокрая собака, и крикнула: – ВПЕРЕД!