Иночас

Спица оголил верхние зубы и пошевелил ушами, пытаясь сделать так, чтобы оранжевый оттенок ее слов превратился в желтый. Этот хитрый трюк нередко смешил его маму. Но девочка так нахмурилась, что он решил не продолжать и обрадовался, когда в комнату наконец влетела Сорока и встала по стойке смирно у него на колене. Спица поднял с пола тряпку и аккуратно повесил ее птице на клюв.

– Принеси чутка снега, Сорока. Вот сюдой набери.

Глори молча сидела, посасывая локон, и во все глаза смотрела на Спицу, а Сорока полетела обратно на снежный двор. Но дольше минуты девочке выдержать не удалось.

– Ты же знаешь, что это ворона?

Спица кивнул.

– Тогда что это за глупость называть ее сорокой?

Она сомневалась, не была ли шишка у мальчика на лбу виновата и в этом.

Спица пожал плечами, но взгляд Глори отчетливо дал понять, что этого недостаточно.

– Ну вот вы-то слышали, чтоб ктой-то назвал пса Псом? Лучше уж звать его Пиратом, ну, если он, значится, любит прогуляться. Или Громом, если от его лая-то вы прям уши затыкаете. А можно даже и Котом назвать, тока б хорошо ловил мышей, – с улыбкой предложил Спица. – Вот что говорю, поймите, это ж не очень правильно давать имя по тому, как кто выглядит-то. – Глори покачала деревянной рукой у себя за спиной. Спица примолк. А каким именем назвали ее? – Важно тока, кто тама что делает. Вона жука называют древоточец, потому что, ну, что ему еще делать? А как дерево-то грызть, так это он хорош.

Глори внезапно расслабила плечи. Она вспомнила, как папа когда-то говорил нечто очень похожее о том, почему они с мамой выбрали для нее такое славное имя, как Глория [6].

– Все ж знают, как ловко сороки-то таскают блестящие штучки, ну а наша Сорока – она как есть лучший охотник за сокровищами. Кладоискалец, во! Она замечает блестящую в грязи монетку аж за добрую милю, куда как лучше любой сороки, – сказал Спица и подумал, понятно ли он вообще говорит. Но Глория улыбнулась, и тогда он добавил: – Она ж и ворует всякие вещички как чертеняка.

Сорока вернулась с кульком снега в клюве и положила его Спице на колени.

– Хорошая работа, – похвалил птицу мальчик.

– Она правда твоя, так ведь?

– Ага, – отозвался Спица и погладил Сорокин хвост.

– Значит, в этом твоя история правдива?

– Ага.

Глори подобралась поближе к Сороке и погладила ее холодный клюв.

– А во всем остальном? Я имею в виду твой дом. Это тоже правда?

– Я ж никады в жизни-то не врал. Ни единого разочка, мисс Глори. – Спица расправил плечи, приложил снег ко лбу и заглянул глубоко в глаза девочке.

И снова Глори приняла его взгляд. Она не отвела глаз, не принялась суетиться и не переключилась на другую тему. Они оба чувствовали себя в безопасности в тот момент. И тогда, вне холодной голубизны занесенной снегом улицы, между детьми возникла особая внутренняя связь.