Страница 53 из 66
Она выбежала за частокол в наброшенном на плечи плаще, с распущенными волосами, и мороз тут же посеребрил ей виски инеем. Почувствовала что я рядом и не стала долго собираться. Я укрыл ее крылом от ветра еще до того, как принял человеческий облик.
— Ты весь ледяной, — сказала она и взяла мои руки в свои.
Ее ладони были маленькими и горячими. Она дышала на мои пальцы, хмурилась, ругала меня за перелет через два хребта, а я стоял и слушал, как узел под ребрами распускается виток за витком.
От ее волос пахло дымом и хвоей. Под этим запахом жил ее собственный, и зверь во мне узнавал его раньше меня, еще над хребтами, за десятки верст, по одной только нити связи.
Ради этого стоило переворачивать империю.
— Как ты? Кормак тебя хвалит? — спросил я.
— Кормак ворчит. Говорит, я торопыга и однажды спалю ему ущелье.
— Значит, хвалит.
Она тихо рассмеялась мне в ладони.
— Что нового расскажешь? — спросила она, не поднимая головы.
— Весной, — сказал я. — Весной все закончится.
Она замерла. Потом кивнула и не стала спрашивать дальше.
Я улетел до рассвета, и всю дорогу до столицы связь тянулась за мной тонкой золотой нитью.
А в столице меня ждал брат.
Кэрриан изменился. Я заметил это не сразу. Свержение, которое я готовил, сжирало мое внимание без остатка. Но к концу зимы не видеть стало невозможно.
Он затих. Прекратил стычки в коридорах, перестал цепляться ко мне на разводах. На докладах о южных поисках, где раньше он цедил яд через слово, теперь сидел молча и смотрел. Долго. Не мигая. Так смотрит зверь из кустов на водопой, прикидывая расстояние.
После одного из таких докладов он догнал меня в дворцовой галерее. Пошел рядом, нога в ногу, как в детстве, когда мы еще не научились ненавидеть друг друга.
— Хорошо докладываешь, брат, — сказал он негромко. — Порты, контрабандисты, южные тракты. Заслушаешься.
— Есть замечания по существу?
— Ни единого.
Он улыбнулся. Улыбка не тронула глаз.
— Скажи мне одну вещь. Чисто по-родственному. Если бы тебе нужно было спрятать человека от всей короны... куда бы ты его увез?
Я усмехнулся.
— В могилу. Надежнее места нет.
Кэрриан тихо рассмеялся.
— Вот и я так думаю.
Он свернул в боковой проход, и его шаги еще долго отдавались под сводами.
Его личная сотня перестала ночевать в казармах. Смотрители жаловались, что люди Кэрриана берут зимнее снаряжение и фураж сверх всякой нормы. Я запросил объяснение. Брат прислал ответ по форме, учения в предгорьях, бумага подписана, не подкопаться. Из королевского архива тем же месяцем пропали подробные карты северных трактов. Писарь клялся, что выдал их по всем правилам, но имени в журнале не оказалось.
Кэрриан готовился. Не вовремя конечно, но я тоже готов.
В последнюю ночь зимы меня подняли до рассвета. Дежурный офицер стоял в дверях, не смея войти.
— Господин. Сотня лорда Кэрриана ушла из города. Снялись затемно, в полном зимнем снаряжении. Лорд с ними.
— Направление.
— Подорожная выписана на восточные пределы, господин.
Восточные пределы. Брат не переносил восток. Там нечего было искать, кроме степи и гарнизонной скуки. Зато подорожная на восток не вызывала вопросов у Короля, запретившего ему покидать столицу в разгар розыска.
Я вышел во двор как был, в одной рубашке. Мороз обжег кожу и не отрезвил.
Подорожная лежала на восток. Но что то, терзало меня и зверя. Я стоял посреди темного двора и смотрел на север.