Страница 58 из 78
— Я прошу признать простой конфликт. Мой нынешний муж подписал распоряжение, ограничившее мои права. Он же хочет получить доступ к артефакту, связанному со смертью моего первого мужа. Он же входит в Палату, где дело было закрыто с нарушениями сроков реестра. Он же может воспользоваться брачным договором, который я подписала в состоянии общественного унижения и зависимости от его защиты.
В зале не было ни одного звука.
— Если я ошибаюсь, независимая проверка это покажет. Если ошибается магистр Терран, передача меня под его полный контроль уничтожит возможность узнать правду. Поэтому я прошу не свободы без меры, а меры без заинтересованного лица. Оставьте печать на кольце. Назначьте независимое чтение. Передайте надзор Совету или комиссии госпожи Вейр. Но не возвращайте меня под единоличную власть человека, чьи действия я прошу проверить.
Я села.
Теперь все было сказано.
Совет удалился на совещание на полчаса, которое показалось длиннее всей ночи. Кассиан не подходил ко мне. Рейнард тоже. Мелисента сидела рядом и просматривала свои записи, хотя я видела: она читает одну и ту же строку уже пятый раз.
Когда судьи вернулись, я поняла решение до того, как Велария заговорила.
Не по лицу. Лицо у нее было судейским, закрытым. По тому, как Кассиан чуть расправил плечи.
— Совет клятв постановил, — начала Велария, — признать наличие процессуального конфликта в вопросе передачи клятвенного артефакта. Кольцо Дамиана Орсо остается на руке Алесты Терран под судебной печатью. Любое следовое использование без разрешения будет зафиксировано и рассмотрено отдельно.
Это было хорошо. Недостаточно, но хорошо.
— Пуговица, представленная Рейнардом Сорелем, принимается на временное хранение Совета до проверки цепи происхождения. Вопрос о седьмом зеркале передается архивной комиссии под наблюдением госпожи Вейр и господина Лорана.
Мелисента выдохнула почти незаметно.
— В процедуре расторжения брачной опеки на данный момент отказать.
Я не закрыла глаза. Не дала себе даже моргнуть слишком резко.
— Основания для полного вывода супруги из-под охранной ответственности мужа Совет считает недостаточными до проверки представленных следов. Домашний надзор сохраняется сроком на трое суток с обязательным ежедневным осмотром независимого лекаря и правом письменных обращений в Совет через судебного пристава.
Трое суток.
Кассиану не нужно было больше.
— Магистру Террану запрещается изымать клятвенный артефакт без отдельного распоряжения Совета. Рейнард Сорель не имеет права на личный контакт с госпожой Терран до завершения проверки, за исключением вызова на официальную реконструкцию.
Рейнард стоял неподвижно.
— В случае признаков следового срыва, попытки снять судебную печать, самовольного использования дара или угрозы жизни заявительницы допускается временное медицинско-клятвенное вмешательство в пределах брачного договора, с обязательной последующей проверкой Совета.
Вот она.
Широкая фраза.
Не приказ на третью клятву. Не прямое разрешение. Просто дверь, которую Кассиан уже держал открытой.
— Решение вступает в силу немедленно, — закончила Велария. — Стороны уведомлены.
Пристав поднес бумаги для подписи. Я подписала первой: Алеста Вальт-Терран. Рука не дрогнула. Кассиан заметил двойное имя, но ничего не сказал. Его подпись легла рядом уверенно и красиво.
На выходе из зала Мелисента успела остановить меня у колонны.
— Я пришлю пристава утром.
— Утром может быть поздно.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Что вы знаете?
— Пока только то, что решение оставило ему слишком много воздуха.
— Я попробую добиться ночного наблюдателя.
— Он не пустит.
— Тогда тяните время. Любой ценой, но без срыва. Если он нарушит процедуру, мне нужен след.
Я кивнула.
Рейнард стоял дальше, под надзором пристава. Говорить с ним было нельзя. Он и не пытался. Только опустил взгляд на мою левую руку, где под печатью оставалось кольцо, потом коснулся двумя пальцами собственного запястья.
Левое запястье.
Ожог.
Не забыть.
Кассиан подошел ко мне без спешки.
— Пора домой.
Домой. После такого заседания это слово прозвучало почти неприлично.
В экипаже он долго молчал. За окнами город жил обычным днем: лавки открыты, прохожие спорят у перекрестка, мальчишка несет связку газет, две дамы выбирают ленты у витрины. Никто не знал, что в закрытом экипаже рядом едут женщина и муж, который получил три ночи закона.
— Вы отлично выступили, — сказал Кассиан наконец.
— Благодарю.
— Это не похвала.
— Я не приняла как похвалу.
Он усмехнулся.
— Вы почти убедили их. Еще немного — и Совет отнял бы у меня право защищать собственную жену.
— Не защищать. Владеть.
— Вы упрямо выбираете слово, которое делает меня чудовищем.
— Я выбираю слово, которое объясняет ваши действия.
Он повернулся ко мне. В дневном свете его лицо казалось усталым. Если бы я не знала его, могла бы пожалеть.
— Вы думаете, я хотел этого?
— Да.
— Нет, Алеста. Я хотел, чтобы вы успокоились. Чтобы приняли дом, положение, мое имя. Чтобы прошлое осталось в земле вместе с Дамианом Орсо.
— Он не в земле. Его дело даже там не оставили в покое.
— Потому что он сам не умел останавливаться.
— В отличие от вас?
Кассиан посмотрел в окно.
— Я умею. Но не тогда, когда речь о вас.
В другой жизни эти слова могли бы показаться признанием. В этой они прозвучали как приговор.
— Совет оставил вам трое суток, — сказала я. — Что вы сделаете с ними?
— То, что должен был сделать раньше.
Я ждала продолжения. Он не дал его.
У особняка нас встретили не только стражи. В холле стоял лекарь Лирс с дорожным саквояжем, госпожа Вирс держала в руках свежую связку ключей, а у лестницы я увидела двух незнакомых женщин в серых платьях с белыми манжетами. Сестры клятвенного ухода. Их приглашали не для охраны и не для обычного лечения. Они присутствовали при домашних ритуалах, когда семье требовалось сделать насилие похожим на заботу.
Вирс не смотрела на меня.
Кассиан снял шляпу и передал ее лакею.
— Госпожа Терран устала после заседания. Подготовьте южную комнату.
Я медленно повернулась к нему.
— Мои комнаты на севере.
— Северные комнаты слишком близко к старой кладовой и рабочему коридору. Южная комната спокойнее.